Эрмитажные сны

Шкатулкой жемчужной в закатных гуашевых пятнах
Скрывает свой вздох Эрмитаж меж заснеженных фраз.
Он дышит Невою, и в залах его необъятных
Ночь гасит огни, как заботливый сторож за нас.

Стихает шагов суета под приглядом охраны,
И дрёма течёт в коридоры, где тайны не спят.
Мадонна сквозь вечность глядит на доспех иностранный,
И рыцари шёпотом с ней о любви говорят.

Там кошки — как духи, забытые утренним светом,
Проходят сквозь рамы, не зная преград и границ.
Хвосты их — антенны над старым и пыльным паркетом,
Что ловит обрывки забытых имён и страниц.

В тех залах голландских уютно — кофейные тени.
Здесь мельницы крутят застывшее время в муке.
И кажется, мастер, склонив в полумраке колени,
Всё водит невидимой кистью по старой доске.

Туман на Дворцовой плотнее затянет свой ворот,
В окошке растает в холодном наброске заря.
А город напишет на льду, неприступен и молод,
Всё то, о чём ночью шептали внутри алтаря.

* * *

В углу, где фарфор бережёт золотое мерцанье,
Часы, что Кулибин собрал из полночных надежд,
Считают зимы осторожной и вкрадчивой скрипки
Дыханье, сокрытое в складках старинных одежд.

В латунных сплетеньях послушная шестерёнка
Хранит, как вращалась Земля в золотые века.
Хрустальный напев осыпается тихо и тонко,
И времени вьётся под стрелкой живая река.

А рядом восстала Жар-птица из чистого света,
Её оперенье — застывший в бессмертии сон.
В зрачках её теплятся всполохи древнего лета
Утраченных царств и давно позабытых корон.