Случай на Лебедином озере

­­­­­­­­­­­­­­­­­­    Ясный сентябрьский денёк. Солнце ещё не в зените, но припекает. Мы с трёхлетним внуком вырвались из плена гнетущей квартирной духоты на наше излюбленное место на "Лебедином озере", на окраине города, чтобы душой погрузиться в очарование природных красок, получить заряд положительных эмоций от общения с лебедями — шипунами, лысухами, нырками и уточками.
    По низкому насыщенному васильковым цветом небу плывут перистые косматые облака, отражаясь в озёрной глади. Словно в опрокинутой чаше в озёрных бликах тонут черепичные крыши коттеджей, вереницей вытянутые в ряд на высоком берегу озера. В воздухе застыл запах уходящего лета, - пряный, с вкраплением ноток мяты, череды и донника, растущих у самой кромки воды.
    Мы идем по тропинке вдоль берега. На нашем пути встречаются рыбаки, для которых рыбалка — отдушина от повседневных забот. Чтобы не мешать им мы следуем дальше в поисках свободного местечка на берегу.
    Справа от нас, в пятидесяти метрах от проезжей части дороги, «кипит работа», - строители возводят малоэтажные дома. Лязг металлического бура и прочие шумы нисколько не смущают лысух, которых здесь видимо-невидимо. Они с наслаждением плещутся в воде, шныряя между зарослями камыша у самого берега, иногда издавая тонкие пронзительно свистящие звуки, означающие — недовольство кем-то из своих сородичей.
    Задумчивую, безголосую тишину, повисшую под козырьком крыш коттеджей на высоком берегу озера нарушают звуки тяжёлых взмахов крыльев лебедей – шипунов: родители учат своих подросших лебедят летать всё дальше и всё выше.
    Мы с внуком присели на лавочку сделанную, чьими-то заботливыми руками недалеко от места, где растёт шелковица, склонившаяся над самой водой. Муж хлопочет у машины, достаёт из багажника десятилитровую чашу с пропаренной пшеницей — угощение для лебедей.
    А мы с Витюшей любуемся полётом молодняка их стаи, размах крыльев которых достигает двух с половиной метров. Лебедята осваивают мастерство взлёта с озёрной глади воды, полёт над озером, разворот и приводнение.
    Витя кормит лысух, нырков и уточек мякишем хлеба и разговаривает с понравившимся ему селезнем в зеленовато – сизом оперении, который выхватывает хлеб у лысухи, удирающей от него на середину озера, опираясь при этом на свой пушистый хвост, как на веер. И как бы, привстав над водой, словно монашка в чёрном как смоль оперении — одеянии, вычерчивает по воде причудливые фигуры, а с помощью частых взмахов крыльев развивает приличную скорость, как моторная лодка от причала!
    Серые подруги селезня, не стесняющиеся нашего присутствия, а даже наоборот, настолько осмелевшие, что выходят из воды на берег, чтобы в траве подобрать случайно оброненные нами крошки хлеба.
    Два молодых лебедя плывут к нам со стороны дамбы, соединяющей два берега старого русла реки Белой. Витя визжит от радости! Он достаёт совочек из пакета и, набирая им пропаренную пшеницу из чаши, кидает её в воду лебедятам.
    Уставшие от тренировки по пилотированию над озером лебеди тоже плывут к месту кормёжки, переговариваясь между собой на своём птичьем языке. Они ловко достают клювом пшеницу со дна озера. Там, где глубже, лебеди, перевернувшись, погружаются всем телом в воду вниз головой — лишь хвосты их торчат над водой и серые лапки!
   И вдруг один из лебедят принимает боевую стойку: поднимает крылья, как бы подбоченись, вплотную приближается к одному из двух ранее приплывших лебедят и начинает клевать его в шею. Расправив крылья, наваливаясь на него грудью, пытается загнать под выступ под берегом — между торчащими над водой корнями тутовника и камышом.
    Следом за ним боевую стойку приняла вся стая из одиннадцати лебедей, окружая чужака, не позволяя ему вырваться ни в одну, ни в другую сторону. Лебедёнок мечется, он испуган — обречённо пищит, как могут пищать птенцы, зовёт на помощь, но помочь ему некому.
    Я кричу на лебедей, машу руками, пытаясь таким образом отогнать их от него, но это не помогает: лебеди, зажав чужака под берегом, наносят ему удар за ударом, пытаясь ухватиться мощным клювом за его тонкую шею. Лебедёнок ёжится от страха, не отбивается, ведь силы — неравные, и он ещё слишком мал, ему всего пять месяцев от роду.
    На мой крик подбежал муж, который всё это время сидел за столиком, на лавке неподалёку, любуясь кульбитами лысух.
    Я прошу его подать мне палку, чтобы отогнать ею стаю от несчастного лебедёнка и прошу, чтобы он с внуком отошёл подальше от этого места, потому как понимаю, если стая взлетит, - переломает кости не только мне и лебедёнку — чужаку. Под раздачу попадут и муж с внуком. Ситуация — серьёзная!
    Войдя в воду, прикрывая собой лебедёнка, я отгоняю палкой каждого из них, кто приближается к нам.
    Чужак — лебедёнок протискивается сзади между мной и корневищами тутовника, и выскакивает на берег, стряхивая с перьев воду, не понимая, что делать дальше? Я иду следом за ним. Выхожу на берег, закрываю его собой.
    Лебеди приготовились к взлету, но на их пути встала я, раскинув руки, как звезда Давида.
    Мелкая дрожь бежит по моему телу. Глядя в глаза вожаку стаи, по кличке Пограничник, я уговариваю его — не причинять зла птенцу, напоминаю лебедю, как двадцать лет назад его самого, полуживого, вмёрзшего в лёд на этом самом озере спас человек, рискуя своей жизнью и жизнью соседа, поскольку лёд был тонкий, и, спасая лебедя, мужчины могли утонуть сами. Рассказываю ему и о том, как выхаживала его, обессиленного, семья спасителя.
    Не знаю, понимал ли меня лебедь, но вдруг он опускает крылья, следом за ним опускают крылья все члены стаи.
    Я не вижу, что происходит позади меня, но спиной чувствую животный страх лебедёнка — чужака. Наверно он осознавал, что его могут убить его же сородичи всего лишь одним ударом крыла, либо продырявить насквозь шипом, который находится у лебедей на сгибе крыла.
    Боковым зрением я наблюдаю за мужем и внуком. Вижу, как муж крепко прижимает к себе Витю. А тот, уткнувшись в живот деда, от страха закрывает глазки. Наверно в тот момент ему было жутко.
    Пока я вела переговоры с вожаком стаи лебедёнок — чужак, бочком, бочком, переминаясь с лапки на лапку, спустился с берега к воде и поплыл в противоположную сторону от негостеприимного семейства. Члены стаи, к моему удивлению, не стали преследовать его, а принялись за трапезу. Насытившись, они, как ни в чем не бывало, поплыли к противоположному берегу.
    Выйдя на лебединый пляж, они стали чистить свои пёрышки, греть на солнышке поочерёдно, то одну, то другую лапку, принимая солнечные ванны.
    А я, находясь в шоке от случившегося, потихоньку приходила в себя — тело было ватным, руки дрожали. Внук, взяв меня за руку, потянул к машине, а я не могла оторвать взгляд от озера, как будто ища кого-то, не понимая кого.
    И тут замечаю одинокую фигуру ещё одного молодого лебедя, плавающего вдоль камыша. Пересчитав всех лебедей, я насчитала — тринадцать. Откуда взялись два молодых лебедя? Эта мысль тяжёлым грузом легла мне на душу. Что случилось с их родителями? Как они оказались здесь?
    Всю дорогу мы ехали, молча, пока внук не нарушил тишину.
Он взял меня за руку и спросил:
— Галя, почему лебеди прогоняли лебедёнка, али им мало места на таком большом пруду?
Я, поцеловав его в лобик, ответила:
— У лебедей, как и у людей, идёт борьба за территорию, - каждая стая отстаивает — свою. Вот и стая нашего Пограничника чётко несёт дозор на их "Лебедином озере" уже более двадцати лет и чужаков сюда не пускает. Таков закон природы, понял?
— Понял! Плохой закон. Ведь они могли убить его! Галя, он же со страха обкакался там на берегу! Я видел! А ты у меня смелая!
— Да нет, внучек, не очень! Мне было страшно, но я не могла оставить лебедёнка один на один с бедой. Не по-людски это, понимаешь?
   Мой трёхлетний внук в знак согласия кивнул головой и ещё крепче сжал мою руку.
Я глядела в окно на мелькающие дома, газоны, проезжающие мимо легковые автомобили и сожалела о несправедливости Закона природы. Как же так? Ведь Пограничник мог приходиться дедом, прадедом этому лебедёнку, но не сработал ген родства по причине отключения рубильника в Памяти лебедя, и он, не по своей вине, а так уж устроено природой, мог убить своего потомка.
Всё как у людей! Мы — потомки Адама и Евы. Но брат убивает брата, причём без всякого сожаления. Я закрыла глаза и провалилась в глубокий сон, не выпуская из рук ладошку внука.

Послесловие:
Позже я узнаю, что два птенца — чужака были членами молодой семьи лебедей, обитающей на пруду по соседству. Люди лишили их дома, прорыв арык по всей длине пруда, - вода ушла, лебедям негде было плавать и добывать пищу. И они прилетали на "Лебединое озеро", где искали себе пропитание. Стая Пограничника прогоняла незваных гостей и однажды погнала чужаков к дамбе, где самка — лебедь задела крылом провода высоковольтной линии и рухнула в прибрежные заросли у дамбы, соединяющей два берега старого русла реки Белой вблизи улицы Низпоташной.
Два её птенца, в одночасье осиротевших, прилетали на озеро и плавали на месте гибели матери, видимо как-то ощущали присутствие её духа там. Что стало с их отцом, - не знаю.
Но после этого случая на озере я их больше не видела.
Зимой, когда я подкармливала оставшихся в живых лебедей, лысух, уточек, нырков в незамерзающей полынье, один из рыбаков рассказал мне, что видел трёх вмёрзших в лёд лебедей на краю "Лебединого озера", расположенного торец к торцу к тому самому пруду, который загубили люди. Возможно, это были те самые два несчастных лебедёнка и их отец — лебедь — шипун.