40-60

Праздны мы, братцы, и как правило – инертны.
Комп, тапки, пиво, телик и кровать.
От действий всяческих мы прячемся усердно,
Чтоб энтропию без нужды не повышать.

Как виртуозно мы находим оправданья!
Неистощим для них и доводов запас.
А на упрёки отвечаем чаще – бранью,
И виноваты кто угодно, кроме нас.

Да, много делал я. При этом ошибался много.
А иногда, увы, боялся – и не делал.
Но, хоть порой и падал в ямы больно по дороге,
Могу гордиться тем, что шёл, и чаще – смело.

В Панаме, было, мне экс-офицер спецназа,
Мой проводник в горах, где я был просто смят,
Когда идти не мог, и уж мутился разум,
Сказал сурово: «Помни, парень: сорок-шестьдесят.

Когда уже не можешь, организм сдаётся, –
Ты израсходовал из сил своих из всех
Лишь шестьдесят из ста. А сорок – остаётся.
А потому – давай вставай, и дальше вверх.»

Когда вставать не хочется, когда всё очень плохо,
И нервы от отчаянья уже плетьми висят –
Встаю. Контрастный душ. Разминка. Гири. Йога.
И, стиснув зубы, вспоминаю всё же: сорок-шестьдесят.

Когда вокруг меня одни лишь стенки ямы,
И нет пути вперёд – как, впрочем, нету и назад –
Всплывает в памяти вулкан Бару в Панаме,
И там на склоне по-испански надпись: сорок-шестьдесят.

Закатит кто-то глазки: ах, опять ему неймётся!
Но пророню в ответ я – на ходу иль на бегу:
Я научился понимать тех человеков, кто сдаётся.
Но уважать их, впрочем, научиться не могу.

28 июля 2026