Исповедь русского токаря

История первая.

Как я спас Отчизну.

09.03.2015г.

Я трезвым ходил почитай две недели, а нынче решил разговеться слегка: зубровка, копустка, грибки и пельмни -
сижу стресс снимаю, что принял вчера на почве убийства. В соседней квартире  бабульку с внучонком её семи лет, с особой жестокостью воры сгубили,
отправив не знамо за что на тот свет.
 Меня понятным полицейские взяли; я жертв как увидел, так сразу рыгать: им глотки как будто пилой распахали; кошмар, что творится, - ети её мать!
 Следак пожилой, с бодуна весь в печали, большим, сизым жалом водя по углам, сказал, что случайно покойные пали: на даче все время они проживали, приехав лишь на день, должно по делам. Как раз перед ними к ним воры забрались, прознав, что старушка не бедно жила. Бедняги в квартиру вошли и попались в ней в лапы к убийцам; такая судьба...

11.03.2015г.

Вчера надо мной пошутила проруха: чуток "обласкав", на ночь глядя, жена, с соленьями банки веля не разбухать, в гараж за картошкой меня послала. Гараж в середине двора расположен. Уж век, вместе с домом он нашим стоит и столько ж стоять ещё будет, он сложен на яйцах куриных - сплошной монолит.
Насыпав ведёрко картошки до верха, потопал домой я, вдруг  вижу - в окне квартиры убитых шакалит луч света; ой, думаю, кто же там лазит во тьме?
 Мобильник достал и ментам отзвонился: мол, едте шустрей, красноперые псы! Опять в хату бабкину кто-то вломился. Брать теплыми нужно, пока не ушли!
 Омоновцы мухой в "Газели" прибыли, наверх поднялись и сорвавши печать, запасным ключем дверь входную открыли, принявшись квартиру прилежно шмонать.
 Но в ней было пусто - ни следа, ни духа; мне опер старшой, пред отъездом сказал: - Паленку пить вредно, для зренья и слуха; ещё так приколешься, жрать будешь кал!
 

11.03.2015.

Я взял бюллетень у знакомой врачихи, лежу целый день на диване пластом. Меня все считают законченным психом, а Клавка - жена, сдать грозится в дурдом.
  А все из-за этой квартиры, блин, сраной! Должно быть вселился в неё чей-то дух. Я видел там ночью опять свет фонарный, и слышал внутри гулкий, шарящий стук.
  Байда эта мне весь комфорт обламала, я вновь стал звонить по 02, как дурак, ментам заявив - чтоб им пусто всем стало - прошу, мол, пресечь полуночный бардак.
  На сей раз примчался один только опер, дерьмом накормить обещавший меня. Печати сорвав он входную дверь отпер и, как в прошлый раз, не нашёл не хрена.
  Осмотр завершив, он накаченной
лапой, за шкирку во двор меня резво стащил, навешав "халвы" запихнул внутрь пикапа и с места в карьер в 0ВД покатил.
  Короче, в мусарне закрыв в обезьянник, всю ночь, сука опер, меня продержал. А утром мне жирный, судебный начальник впаял штуку штрафа за ложный сигнал.
  И где справедливость? Судьбу упрекая, лежу спор никчёмный ведя сам с собой. А сволочь обида мне мысль навивает: не вредно б уйти на недельку в запой.

12.03.2015г.

Нетвердой, дрожащей рукою случилось в дневник эти строки писать мне, друзья: интрига соседней квартиры раскрылась, в смятение и трепет повергнув меня.
  Но все по порядку: бессонницей маясь я ночью на кухню прошлепал курнуть. Окошко раскрыл и на слив опираясь глядеть начал вниз через лунную муть.
  Вдруг рядышком звуки в тиши зашипели, я взгляд бросив вправо, едва не упал: из окон соседских, цепляясь за щели, ребёнок, должно лет пяти, вниз сползал.
  У нас потолки, под четыре аж метра и пятый этаж - двадцать метров почти. И кто бы поверил в рассказ про атлетов, что слезть без страховки отсюда смогли?
  Одевшись бегом, прилагая все силы, рванул я ловить верхолаза во двор. Но тот уж под арку вбегал торопливо:как заяц весенний то пацанбыл заяц шустёр.
  Я следом в догонку за ним припустился и силясь догнать в быстром спринте его, припомнил как в школьные годы учился брать старты в мечтах о значке ГТО.
  Беглец мимо офиса центра "Паллада" к Борисово-Глебовской церкви спешил. Домчавшись до ней, он пролез за ограду и быстро изчез средь старинных могил.
  Я следом скачками помчался по лужам и вскоре, мобилой светя меж крестов, у входа в купеческий склеп обнаружил, с десяток пар босых, когтистых следов.
  И здесь мои ноги вдруг ватными стали: мозги им орут: - Рвите прочь на пролом! - Они же, в трясучке, сгибаться начали, мой зад опустив на обтаявший холм.
  Воздев взор к святым куполам я заблеял подобье молитвы, лоб мокрый крестя: - Прости меня, Бог, что в тебя я не верил, простив же спаси от нечистой меня!
  Тут нимф засиял над златыми крестами, луч света послав прямо в сердце моё, который подвиг меня ёрзнуть плечами, ничуть не боясь на земле ни кого.
  Тотчас подошёл к склепу  я, осторожно открыл дверь тихонько вовнутрь войдя и встав в угол темный, знамение божье с молитвой святой наложил на себя.
  Не для слабонервных веденье предстало, пред мною в гробнице,
мой разум смутив: поганая нечисть там шабаш справляла, слетевшись с загробных вертепов своих.
  Восстав возле хлипкого, драного трона весь слёт колдовской слушал слушал речи вождя, сгибая хребты в поклоненье покорном, и в знак восхищенья счастливо мурча.
  В компании ведьм, упырей, вурдалаков, одетых в лохмотья истлевших хламид, смотрелся фигурой случайной, однако, главарь их, имея расфранченный вид. Он выглядел, самую малость, за сорок. Красив, как киношный актёр-супермен. В нем все выдавало стоический норов, и то, что он властен, нахален и смел.
  Наряжен он был в макинтош от "Версаче", под ним - от него же -
костюм шерстяной, на шейном платке, словно символ удачи, сверкал бриллиантом кулон золотой.
  С ним рядом, обнявши хозяйскую  ногу, тот самый домушник-гном гордо стоял - с фигурой ребёнка и мордой бульдога. (Так вот кто соседушкам глотки порвал!)
 Патрон почесав челопсу холку нежно, сказал хриплым басом когорте своей: "Друзья мои, драка грядёт неизбежно в России уж скоро, дав много смертей!"
  Тут склеп аж затрясся от грома аваций, от визгов и плясок на крышках гробов; оратор вздев руку, из трона поднялся, прося тишины, и вещать взялся вновь:
"Мой кроха Ардон пододвинул час этот, добыв для меня мироломный кристалл. Святошей одним он отнят был у деда, и многие годы без пользы лежал."
  На слуг своих верных с улыбкой взирая, достал из кармана главарь тёмных сил ромб алый, им важно его предъявляя, и снова в нагрудный карман положил.

19.03.2015г.

Неделя прошла после ночи той тёмной. Чудно, но домой воротившись, друзья, не мог, хоть убейте меня, я припомнить про то, как из склепа прочь смылся тогда.
  Не стал говорить ни жене я, ни близким про то, что случилось той ночью со мной. И лишь президенту отправил записку: "... грядет бунт великий, гарант дорогой..."
 И скоро мне чуйка моя подсказала, что призрак раздора явился в страну: жена моя Клавка зловредною стала, вступая в разборки со мной по утру.
  Намедни я встав на работу в час ранний, неспешно побрившись и морду умыв, подался на кухню, вдыхая дух пряный; навстречу жена, мне проход перекрыв.
  Я ей говорю: "Ты чего, Клав, всбесилась, добытчику путь преграждаешь к столу? А ну убери свой пупок, сделай милость, я жрать, между прочим, не слабо хочу."
  В ответ, Клавка руки в бока упирая, пропела: - Ты пайки лишён, дорогой, за то, что уелся в конец, дрянь такая: неделю уже не петрушась со мной! -
  Ехидный упрёк проглотив в онеменье, её отстранив, проскользнул я к плите, нюхнул  сковородку, и в это мгновенье, вдруг скалкой удар получил по спине.
  И тут разыгралось большое сраженье, в котором бросаясь в атаку как лев, строптивой жене я нанёс поражение, кострюлю с квашней ей на репу надев.
  Пришёл на работу я, злой как собака (в ста метрах от дома стоит наш завод), и тут сообщил мне наш мастер Бараков, что по сокращению меня ждёт расчёт. Не только меня: половину рабочих, владелец завода прогнал за врата и вместе с толпою уволенных прочих, я стал регистрантом на бирже труда.
  И к этой треклятой напасти вдобавок, собрав в узел шмотки меня прогнала в гараж из квартиры жена моя Клава, поносной тирадой на двор весь кляня.
  А жить, между тем, стало очень хреново. Страна, не решив кучу важных проблем, вступила из старого кризиса, в новый - боясь больше смерти лихих перемен.
  Народ загрустив, погрузился в неверие в высокую власть, в новый день и в себя, став слушать ночами, как в злом упоенье, вновь в битвы вступает шальная братва.
 Достала людей до нельзя жизнь такая. Не в силах помочь им, я сильно запил. Душа моя рвалась на части от знанья, кто этот весь жуткий бардак сотворил.

28.03.2015.

Вчера, ближе к вечеру, маясь похмельем, стопы за чекушкой я двинул в "Магнит". Тут вижу, что к мэрии, выпучив бельмы, детина вприпрыжку, с покрышкой бежит.
  "Ну вот, началось все!" - изрек я печально, смотря, как стекается к центру толпа. И тут же солдаты частей специальных, ей в пику сплотились, щитами гремя.
  Приняв из горлА, я заел сушкой водку; хмельною волной кайф ударил в мозги, и ноги меня сами шаткой походкой, на старый, церковный погост привели. А солнце порою той с высей скатилась , пал вечер, траву вкруг росой окропив. И скоро на кладбище тьма опустилась, весенней прохладой меня отрезвив.
  Гоня дрожь из тела, к знакомому склепу шагнул я, на помощь святых всех зовя, и дверь отворив, увидал там луч света: средь мрачной гробницы горела свеча. А возле свечи той, в ободранном троне, степенно главарь тёмных сил восседал, пасьянс разложив пред собой на надгробье, а рядом с ним гном кровожадный стоял.
  Тотчас же раздалось глухое рычанье: увидев меня, задрожал гном-бульдог, готовясь исполнив вождя приказанье, вцепиться мне в горло, проделав бросок.
  Но тот, ухватив злую тварь за загривок, задал мне вопрос, диким взором сверля: "Зачем ты явился сюда, смерд спесивый? Иль может тебе твоя жизнь не мила?"
  В ответ, на харизм простотизм напуская, я взялся вождю бойко хрень в уши дуть, мол, тут, ваша темность, у склепа гуляя, решился на верность я вам присягнуть.
  Тот схавав "лапшу" мою враз оживился и сипло изрек, поперхнувшись слюной: "Ты душу продать мне, мужик, заявился? Могу прикупить, коль уважишь ценой.
  Я репу поскреб, в деловитом мычанье, и  выдал ответ: - В торг вступать не могу. Пускай все решится колодой игральной: в очко, в счёт души надо сладить игру. -
  Он против души положил на кон сотку: - Сквалыга! - облаял я в мыслях вождя, и банк раздавая смастырил разводку, ему к двум шестёркам десятку кладя.
  И сделался князь тьмы коровою дойной: мухлюя, в нагляк банк за банком я рвал. Уже через час он, бранясь непристойно, на троне в одних лишь трусах восседал.
  Связав накрест в узел прикиды злодея, я спрятав в карманы бабосы с рыжьем, изрек: - Твоя темность, ошибся в тебе я: позорно роднится с безмозглым лохом! -
  Вождь дико завыл, сотрясыясь от злости и в алчной горячке нагнув хлипкий стан, сняв с шеи ромб алый, на кон его бросил и рыкнул:
"Сдавай, смерд, - играю ва-банк!"
   Взяв в руки кристалл, я ответил на это: - Пора, ваша темность, идти мне домой; играть на стекло, дураков нынче нету - засунь себе в зад свой товар фуфляной. -
  Тут он зашипел мне: "Всех денег дороже, дороже всех ценностей этот кристалл: низложить любой из режимов он может, толпе приказав учинить смертный бал.
  Хозяин его правит властью огромной, особым веленьям кристалл подчинен: горит он с командою "фас угнетенный" и гаснет с приказом "уймись, дуролом".
  Я, вид сотворив, что сражен этим фактом, глаза закатив прошептал: - Да ты что-о! - И карты раздав, не оставшись без фарта, вновь банк оторвал, предъявляя очко.
  Злодей, поднимаясь из драного трона, решительно руку нацелил на ромб. Но я, раньше чуть, ухватил его с кона, отдав приказанье: - Уймись, дуролом!
  Зловещий кристалл замигал угасая, из красно-кровавого став голубым. И тут, в усыпальнице стены встрясая, зашёлся вождь нечести матом благим. Все тело злодея покрылось щетиной, хвост вырос, на лбу появились рога; в мученьях влезал он в родную личину, как червь извиваясь и злобно рыча.
  От ужаса сдвинуться с места не в силах, смотрел я, трясясь весь, на этот кошмар. А он, обратившись, в меня вперил рыло: в глазищах его полыхал адский жар.
  Во чреве моем вспыхнул бунт диареи, который был вызван  приходом конца: всем проклятый демон с собакой своею, ко мне подступать стал, утробно урча.
  Но тут честь заныла в моем организме, подвигнув меня заорать услугам тьмы: - Смотрите, как токарь умрёт за Отчизну! - и, с треском, рубаху порвать на груди.
  Подлюки узрев на груди волосатой наколку - Иисус на Галгофском кресте - попятились прочь, крюча мерзкие лапы и в угол уперлись в смертельной тоске.
  Схватив узел свой, я рванулся наружу и дверь подперевши обрезком трубы, восстав на колени, молитву натужно, стал Господу слать за спасёнье души. Потом испросив троекратно пардону, в слезах начал просьбу ему толковать: попутал рамсы, мол, рогатый подонок, - пора б эту тварь на глушняк закатать.
  И тут, мчась по небу в златой колеснице, Святой шеф десантников, Вещий Илья, махнув над погостом могучей десницей, разнес склеп ракетою "воздух-земля".
  Взглянув на руины сожженного склепа, хвалу Громовержцу мольбой я воздал, и, рысью, в мерцаньях фонарного света, до хаты, в гараж свой родной поскакал.
  Вбежал через арку во двор, и в смятенье, восстал онемевшим, двуногим столбом: там с песней и пляской гудело веселье: за стол общий сев, керосинил весь дом.
  Стою я так, тут подбегла ко мне Клавка, с налёта в засос принявшись целовать, и, властно с собой усадивши на лавку, налив рюмку, стала жратвой насыщать.
  В две глотки бухло заедая фас-фудом, решил я узнать, в честь чего сей банкет? Жена мне: "Ты что же, не знаешь о чуде, о коем трындит в соцсетях интернет? Тогда подставляй уши шире, жлобина, как белая кость скоро все заживем! Намедни, в краю нашем, некий мужчина, нашел глыбу золота в пять тысяч тонн.
  Балдеж закруглен был глубокою ночью, бескровно и тихо, что в редкость у нас. И только мой кореш Костян своей тёще, должно от любви, засветил левый глаз.
  А днем к нам приехал директор завода и взялся назад, на работу всех звать. Но не был услышен его глас народом: народ сел о нуждах прошенья писать.
 Один только я, без болды согласился: работать с металлом - призванье мое. А что до халявы - я ей не прельстился, хоть зону топтать довелось за неё.
  Про подвиг великий свой, я, как и прежде, смолчал, опасаясь за Клавкин тупизм: растреплет соседям коза неизбежно; дойдёт куда надо, пришьют терроризм.