у дождя внутри птицы пародия

утро было ещё сырым изнутри
как слово
которое долго держали под языком
и так и не решились
выпустить

деревья стояли
в своих зелёных ночных рубашках

ветер перебирал их
нежно
как чужие письма
найденные после смерти
в ящике с нитками
сухой мятой
и чем-то ещё
невыносимо материнским

потом начались птицы

сначала одна

тонкая
почти прозрачная
будто кто-то провёл ногтем
по самому краю тишины
и тишина открылась

из неё пахнуло травой
мокрым железом
детством
чьим-то забытым именем

птица пела
не из горла

из маленькой трещины
между небом и небом

из той щели
куда обычно падают
несказанные «останься»
мёртвые мотыльки
серёжки без пары
и женщины
которых никто не научил
возвращаться к себе

за ней проснулась другая

её голос был жёлтым

он тек по веткам
вязкий
как мёд из разбитой иконы

касался листьев
и листья начинали вспоминать
что когда-то были светом

ещё до зелени

ещё до дерева

ещё до того
как мир придумал
корни
чтобы удерживать всё живое
внизу

капля упала на подоконник

не упала даже

разбилась
своим крошечным мокрым сердцем
о белую краску

и осталась лежать
круглая
беззащитная
полная перевёрнутого неба

в ней помещались
ветка
облако
тёмный голубь
половина моего лица

и весь этот день
который ещё ничего не сделал
но уже был виноват

капли шли следом

одна за одной
одна сквозь другую

как прозрачные женщины
выходящие ночью
из одного и того же сна

у каждой внутри
дрожал свой маленький колокол

у каждой было имя
которого я не расслышала

вода вообще говорит
слишком близко

она касается губами
сразу внутренней стороны кожи

поэтому после дождя
мы всегда немного другие

немного расплывшиеся
по краям

словно нас писали
чернилами
и забыли закрыть окно

птицы становились громче

их голоса переплетались
над мокрыми крышами

красный
серебряный
горький
похожий на яблочную кожуру
похожий на кровь
если кровь однажды научится
быть лёгкой

одна птица выкрикивала
короткое
острое

другая отвечала ей
из глубины сирени

и между ними натягивалась
невидимая нить

на ней дрожали капли

целое ожерелье
для той
у которой вместо шеи
раннее небо

я смотрела
как сад медленно сходит с ума

как мокрые цветы
открывают свои маленькие рты

как земля
пьёт собственное отражение

как лужи
выворачивают улицу наизнанку
и дома растут вниз
туда
где прохожие становятся облаками
а облака
учатся носить человеческие лица

воробей прыгнул в воду

круги разошлись
по всему двору
по моим рукам
по комнате
по тому лету
которое было много лет назад
но до сих пор не закончилось
в одном случайном запахе

и мне показалось
что птица клюёт не воду

она вытаскивает
из глубины
маленькие блестящие буквы

собирает их в клюве

чтобы потом
написать на воздухе
что-то такое

от чего деревья
наконец смогут уйти

но птица взлетела

и ничего не написала

только стряхнула с крыльев
несколько капель

они зависли на мгновение
между двором
и невозможностью двора

в каждой дрожало солнце

хотя солнца не было

так иногда внутри человека
дрожит любовь

хотя человека
уже давно
никто не любит

дождь становился тоньше

будто небо устало плакать
но всё ещё не хотело
признаваться
что плачет

последние капли
цеплялись за листья

за провода

за птичьи хвосты

за всё
что могло ещё немного
подержать их
над землёй

а птицы пели

пели так
словно утро было огромным
слепым животным

и они осторожно
изнутри
прогрызали ему глаза

чтобы свет
наконец увидел нас

стоящих
по колено в мокрой траве

с полными ртами тишины

и с этой странной
непроизносимой нежностью

к тому
что каждую секунду
перестаёт быть собой

чтобы остаться.