Танец под пластинку, где время застыло

Скрипит калитка. Вечер сел на крышу.
Я в старом доме, где молчит уют.
Твой голос – низкий, я его чуть слышу:
«Не страшно? Пёс на цепи. Двери тут…»

Ты – мой запрет, мой сон из детства, с юга,
Где пахнет сеном, мятой и грозой.
Двадцать два года – пропасть друг от друга,
А ты все тот же, с синей бирюзой
В глазах, и сединой в смолистых прядях.

И вдруг – к граммофону. Легкий щелк замка.
Пластинка – черный круг в усталых взглядах.
Игла скользнула, и твоя рука
Легла на талию, сжигая платье.

И полилась мелодия, как стон,
Сквозь треск и шорох прожитого века.
Я в твоих сильных, бережных объятьях,
И целый мир для нас двоих зажжен.

Как близко! Дышишь терпко, чуть устало.
И сердце бьется где-то у плеча.
Мне этой жизни было слишком мало,
Чтоб позабыть, как я ждала, молча.

Кружится комната, плывут портреты,
И танец нас уносит в никуда.
Ты – мой несбывшийся, мой главный секрет,
Моя случайная, шальная звезда.

Пластинка кончится. И ты уйдешь за двери.
Но этот танец, этот хриплый звук
Останется во мне – как символ веры,
Что есть любовь, не знающая разлук.