Почти Шекспир. Трагедия о принце Омлете, отрывок

   

                <>†<>

  Любви достаточно к тому, чтобы напитать человека вместо пищи и пития.
Вот вино, веселящее сердце человека (Пс. 103:15). Блажен, кто испиет вина сего!  Испили его невоздержные и устыдились. Испили грешники и забыли пути преткновений. Испили пьяницы и стали постниками. Испили богатые и возжелали нищеты. Испили убогие и обогатились надеждою. Испили больные и стали сильны. Испили невежды и умудрились.

                Исаак Сирин


  Вино веселит сердце человека, употребляемое умеренно в потребность телу. Употребляемое же сверх потребности называется блудным, укоризненным и непотребным. Ибо невинно вино, укоризненно же пиянство (Прит.20:1); и не упивайтеся вином, в нем же есть блуд (Еф 5:18), — говорит Божественное Писание. Да и сама природа, возмущаемая неумеренностью, делается учительницею доброго поведения.

                Исидор Пелусиот


              <>†<>


    ТРАГЕДИЯ "ОМЛЕТ И ПОХМЕЛИЯ".
 
Место действия: эльфийское королевство Нордор.
Время действия: темные века.
Действующие лица:
Омлет, принц нордорский;
Похмелия, предмет его обожаний.
Реквизит: серебряный кубок в виде черепа.
Мизансцена: принц Омлет прохаживается
по забралу крепостной стены замка Эльфинор
с кубком  в руке.
 
    ПЕРЕВОД С ЭЛЬФИЙСКОГО. ВАРИАНТ 1.
 
           ОМЛЕТ
 
 (обращаясь к кубку с вином)
 
Пить или не пить? Больной вопрос!
Что для рассудка благотворней,
Сносить пинки и колкости изменчивой Фортуны,
Иль впредь бутылками вооружась,
Средь моря бед с утра принять на грудь
И позабыть тревоги? Напиться всласть. 
Уснуть мертвецким сном, тем самым положив
Конец влеченьям плоти, обрекшим нас
На муки сердца и бессчетные страданья.
Чего же более? Чем не предел желаний,
Испив, започивать? И как бы опочить,
Но снова видеть сны? Да, вот в чем преткновенье! 
Какие сны приснятся в пьяном сне,
Когда с себя мы сбросим бремя яви?
Все дело в том, что понуждает нас
Столь нездоровое и долгое влачить существованье.
Зачем терпеть хлысты или издевки века,
Гнет самовластцев, спесь элит, 
Терзания обманутой любви, судов нерасторопность, 
И к добродетелям презренье негодяев,
Когда избавить может нас от них
Один стакан портвейна? Что нас понуждает
Кряхтеть и маяться под тяжкой ношей жизни,
Как не боязнь неведомой страны, в которой,
Может быть, не будет места бражным возлияньям?
Вот что рождает в нас наклонность к питию
И учит в нем искать рецепт от скверны бренной жизни.
Так страх пред явью в трусов обращает храбрецов,   
Скорее порождая в нас к нетрезвости привычку, 
Чем жажду новых дел. Лентяями нас делает вино!
И замыслов великих начинанья сбиваются
С кратчайшего пути, лишаясь имени
Практических деяний. Вот мой ответ:
Ступай, хмельная влага, к влаге отрезвленья.
 
(бросает кубок с крепостной стены в воду)
 
Но чу! Кто там плывет во рву собачьим фортинбрассом? 
Похмелия, наяда, грехи мои, когда просохнешь, отмоли…
 
  © Copyright: Андрей  Викторович Денисов, 2025 год.

                <>†<>

  ПЕРЕВОД С ЭЛЬФИЙСКОГО. ВАРИАНТ 2.
 
             ОМЛЕТ
 
     (обращаясь к кубку с вином)
 
Пить или не пить?  Ф у ф л о  вопрос!
Что для рассудка  п р е в о с х о д н е й,
Терпеть пинки и  ш п и л ь к и  переменчивой Фортуны,
Или  б у х л о м  заранее вооружась, средь моря бед
С утра принять на грудь и позабыть  в о л н е н ь я?
Н а д р а т ь с я   в у с м е р т ь. Заживо уснуть
Мертвецким сном, тем самым положив  п р е д е л 
Х о т е л к а м   плоти, нас обрекшим
На муки сердца и бессчетные страданья.
Чего же более? Чем не предел желаний,
К и р н у в,  започивать. И как бы опочить,
Но снова видеть сны? Да, вот где  з а к о в ы к а! 
Какие сны приснятся в пьяном сне, когда с себя
Мы сбросим бремя яви? Загадка в том,
Что понуждает нас столь нездоровое
И долгое влачить существованье. Зачем сносить
Г л у м л е н и е  и  р о з г и  века,
Гнет  а в т о к р а т о в, спесь элит,
Л ю б в и  о б л о м ы,  п р а в о с у д ь я
В о л о к и т у  и  к добродетелям
Презренье негодяев, когда избавить
Может нас от них один стакан портвейна?
Что заставляет нас  п ы х т е т ь  и  маяться
Под тяжкой ношей жизни, как не боязнь
Неведомой страны, в которой, может быть,
Не будет места бражным возлияньям?
Вот что рождает в нас наклонность к питию
И учит в нем искать  л е к а р с т в о
От  и з ъ я н о в  бренной жизни.
Так  д е р з е ц о в  страх перед явью
Обращает  в  х о р о н я к, скорее пробуждая
В нас к нетрезвости привычку, чем жажду новых дел.
Да,  л е ж е б о к а м и  нас делает вино,
И замыслов великих начинанья 
Сбиваются с кратчайшего пути, лишаясь имени
Практических  с в е р ш е н и й. Вот это мой ответ:
Ступай, хмельная влага, к влаге  и с ц е л е н ь я.
 
(бросает кубок с крепостной стены в воду)
 
Но чу! Кто там плывет во рву собачьим фортинбрассом? 
Похмелия, наяда, грехи мои, когда просохнешь, отмоли…

 © Copyright: Андрей  Викторович Денисов, 2026 год.

                <>†<>

                HAMLET

 To be, or not to be, that is the question:
 Whether 'tis nobler in the mind to suffer
 The slings and arrows of outrageous fortune,
 Or to take arms against a sea of troubles,
 And by opposing, end them. To die, to sleep -
 No more, and by a sleep to say we end
The heart-ache and the thousand natural shocks
 That flesh is heir to; 'tis a consummation
 Devoutly to be wish'd. To die, to sleep -
To sleep, perchance to dream - ay, there's the rub,
 For in that sleep of death what dreams may come,
 When we have shuffled off this mortal coil,
 Must give us pause; there's the respect
That makes calamity of so long life:
 For who would bear the whips and scorns of time,
 Th' oppressor's wrong, the proud man's contumely,
 The pangs of despis'd love, the law's delay,
 The insolence of office, and the spurns
 That patient merit of th' unworthy takes,
 When he himself might his quietus make
 With a bare bodkin; who would fardels bear,
To grunt and sweat under a weary life,
 But that the dread of something after death,
 The undiscover'd country, from whose bourn
 No traveller returns, puzzles the will,
 And makes us rather bear those ills we have,
Than fly to others that we know not of?
 Thus conscience does make cowards [of us all],
And thus the native hue of resolution
 Is sicklied o'er with the pale cast of thought,
 And enterprises of great pitch and moment
 With this regard their currents turn awry,
 And lose the name of action. - Soft you now,
 The fair Ophelia. Nymph, in thy orisons
 Be all my sins rememb'red.

   © Copyright: William Shakespeare, Аnno Domini 1604.

                <>†<>