Художница и пленница сюжета

Он шёл по залу, юный и беспечный, 
И взглядом, как незримою рукой, 
Скользил по лицам, и почти что...
Как странник осени живой.

Он отыскал тебя, как в древней книге, 
На полустёртой мизансцене свет, 
Где ангел держит в ореоле лики 
И обещает: «Боли больше нет!». 

Ты шла с ним рядом — хрупкая, живая, 
Как акварель, бегущая по льну.
И ночь, почти беззвучная, густая, 
Сплела автограф двух теней в одну. 

Но у любви — свои слепые стражи, 
Согретые завистливой зимой; 
Они вплели слова в колючий бархат, 
Набросили на истину покрой. 

Клеймили, шепча о якобы пороке, 
Теряя стыд в полутенях дворов, 
И правда падала под чьи-то строки, 
Как птица в россыпи свинцовых нот.

Они кричали: «Поверь ты нам сейчас же! 
Её глаза – коварный скользкий лёд!». 
И он, устав от шороха и сплетен, 
Поверил шёпоту... Не той, что ждёт. 

Ты не кричала. В горле застревало 
Последнее «останься» — без струны. 
Лишь вздохнула: «Боже, как же мало 
Ты знаешь обо мне, и о весне...». 

Холсты молчали, краски выцветали, 
Как письма, что не суждено прочесть. 
Ты кисть брала, и серые вокзалы 
Ложились в небо, как разбитый крест.

Ночь заходила в комнату неслышно, 
Свет голубой дробился по стеклу, 
И ты, как в храме, тихо и неспешно
Кисть окунала в лунную смолу. 

Ты помнила, как он искал глазами, 
Как голосом касался плеч меж фраз, 
Как талия твоя дрожала под руками, 
Как ноты смеха плавились в атлас. 

Ты видела — он в краске оживает, 
С картины смотрит: юный, неземной. 
Но сердце знает: память подменяет –
Портрет по снам не будет завершён.

Во сне его ладонь теплее лета, 
А голос – капля крови в темноте: 
«Ты позови, разбей чужие стены,
Приди ко мне по выжженной черте!». 

И всё ж ты ждёшь... Не рыцаря с гербом, 
Не опьяняющей, нечестной похвалы.
Ты ждёшь, что он, однажды став собой, 
Придёт без масок, без чужой молвы.

Не для того, чтоб поклониться трону 
Твоей тоски, как кающийся вор, 
А чтоб быть, как натурщик, у иконы, 
Где ты — художник, а не чей-то приговор. 

Ты хочешь, чтобы свет его дыханья 
Лёг на холстовую, живую белизну, 
Чтоб каждый нерв, движение, колебанье 
Ты создавала так, как пишут тишину. 

Не памятью — живой, дрожащей кожей, 
Не отголоском — его голосом вблизи, 
Чтоб он узнал, как девушка – художник 
Стоит над теми, кто её слепо очернил.

Чтоб, когда ты линию начнёшь над бровью, 
Он понял: здесь не пленница, не тень, 
А та, чьё сердце, обожжённое любовью, 
Сильней его сомнений каждый день.

Пока же ночь — единственный соавтор, 
И снов её не исчерпать пером. 
Ты пишешь траур жизни алебастром 
И ждёшь его, как свет над пеплом и холстом. 

26.07.2026