За дальними полями

Я долго шёл. И ветер придорожный
Сдувал следы с распахнутых полей;
Закат ронял свой отблеск осторожный
На тихий сон забывшихся аллей.

Чужие крыши, незнакомы лица,
Чужая речь, чужая суета...
И только память - вольная певица -
Во мне не знает дальнего верста.

Она ведёт сквозь сумерки густые,
Где пахнет тёплой коркой из печи,
Где вечера, как свечи золотые,
Горели молча в матовой ночи.

Я вижу сад. Ещё совсем ребёнок
Бежит, смеясь, не ведая забот;
Листва шумит, и каждый голос звонок,
И каждый день похож на первый всход.

Там старый клён задумчиво склонялся,
В пруду дрожала тихая звезда,
И мир таким бескрайним мне казался,
Что не кончался будто никогда.

Мне чудилось: все тропы - лишь начало,
Все реки знают правильный исход;
И небо никогда не омрачало
Ни сердца жар, ни детский небосвод.

Но годы шли. И, словно снег весенний,
Растаял лёгкий, безмятежный сон.
Я научился весу сожалений,
И тяжести несказанных имён.

Теперь вдали. Ни крова, ни порога,
Что встретил бы привычной тишиной.
Лишь пыль дорог, да вечная дорога,
Да месяц над усталою землёй.

И странно мне: чем дальше расстоянье,
Тем ближе всё, что скрылось позади;
Как будто жизнь - не путь, а расставанье,
Которое несёшь в своей груди.

Порой во мне две тени спорят глухо.
Одна зовёт назад, где тише свет,
Где сердце не испытывало духа
Ни поражений, ни суровых бед.

Другая же - холодная, седая -
Не знает слёз и не глядит назад.
Она молчит, но, молча убеждая,
Ведёт меня сквозь ветер, дождь и град.

И этот спор не громок и не страшен;
Он, словно лес пред утренней зарёй,
Когда ещё весь мир туманом пашен
Дышать не смел над сонною землёй.

Я долго думал: где искать спасенье?
В возврате ли? В забвенье ли дорог?
Но понял вдруг - не в бегстве утешенье,
Не в том, чтоб переступить былой порог.

Ведь детство не осталось за холмами,
Не спряталось за дымкою годов.
Оно живёт неслышными корнями
Под толщей дней, тревог и холодов.

Как дерево, иссушенное стужей,
Весною вновь поднимет к солнцу лист,
Так память, став и тише, и не хуже,
Хранит внутри свой незаметный смысл.

И понял я: не дом меня покинул -
Я сам ушёл, чтоб позже осознать,
Что каждый путь, который сердце принял,
Его же научается прощать.

Теперь закат не кажется печальным.
Он не конец - лишь медленная нить,
Что связывает отблеском хрустальным
Всё то, чего уже не возвратить.

И если ночь сойдёт на мир усталый,
Я не прогоню её покров.
Пускай она своим дыханьем алым
Сотрёт следы бесплодных вечных слов.

Я тихо сяду у чужого окна,
Где ветер шепчет в ветвях тополей;
И станет вдруг до боли непреложно,
Что нет чужих под небом кораблей.

Мы все несём в ладонях понемногу
Горсть пепла, горсть надежды и зерна;
И каждый ищет собственную дорогу,
Хотя она однажды всем дана.

Пускай мой путь не кончен и не ясен,
Пускай ещё колеблется звезда, -
Я научился принимать ненастье,
Как принимает осень холода.

И в этом нет ни горечи, ни плена,
Ни громких клятв, ни суетной борьбы.
Лишь тихий свет, что льётся постепенно
Из глубины смирившейся судьбы.

Когда-нибудь, быть может, на рассвете
Я вновь увижу отчий старый сад.
Но если нет - то всё равно на свете
Он расцветает каждый раз, когда

Во мне случайно дрогнет запах сена,
Иль дождь ударит в сонное стекло,
И сердце, позабыв свои измены,
Шепнёт без слов: «Всё было. Всё прошло».

И я пойму без скорби и без страха,
Что человек не может удержать
Ни первый снег, ни детский смех, ни птаху, -
Но может с благодарностью дышать.

И эта благодарность, словно пламя,
Не жжёт, а только согревает грудь.
Она идёт неслышными шагами,
Чтобы в конце назвать покоем путь.