В потоке мерном судеб здешних,

В потоке мерном судеб здешних,
Совсем обыденных, поспешных.
Несёт меня сквозь дни и ночи,
Где все как будто между прочим.

Где всё как будто Бога ради.
Никто не мутит водной глади.
Но как-то всё наиграно и зря —
Какая-то мышиная возня.

И я взрослел по собственным лекалам.
Меня во мне дурное отвлекало.
Но отвлечения до края довели —
И мы свои дороги развели.

И приблудились на ночлег другие мысли,
Другие сны, мешают спать, другие смыслы.
Чужие люди просят выслушать их боль,
Но все одеты в одинаковую голь.

И мы бежим от пустоты — да бег на месте,
И мимолётно для души немного лести.
Кукушка хвалит петуха, петух в кастрюле.
Волки доели пастуха в овечьей шкуре.

В миру насилия отыгрываем роли,
Печали множим, сочиняем боли.
Петух в кастрюле пробует бульон.
От пастуха остался ржавый медальон.

Мне от обыденности этой стало тошно.
Уйти бы в сторону, да только невозможно.
Бери шинель, айда домой: нам воют волки.
Петух кричит «кукареку» — всё взято в скобки.