На казённом столе...

На казённом столе скатерть белая, чистая,
Серебром самовар, из фарфора сервиз,
На салфетках узор кружевами волнистыми,
И от солнца лучи в терем тот ворвались.

Барин смотрит в глаза, а улыбка лукавая.
- Проходи! – говорит, властный тон показав. -
Хочешь, чаю налью да с душистыми травами?
Молча я заходил, кинув взгляд к образам.

Он завёл разговор про живое-насущное,
Про набитый карман и про вольные дни,
Неспроста был обязан приёму радушному,
Он ещё пару слов обо мне проронил.

- Сгинь! – сказал – пропади в неизвестности,
Дам упряжку коней и иного добра,
Ты навеки съезжай с этой старенькой местности,
А за Марью твою, дам ведро серебра.

Он залогом на стол бросил тридцать серебряных,
Всё кафтан поправлял и ответа просил,
Он о наших твердил с нею днях о потерянных,
И хотел, чтоб её я к нему отпустил.

Мол, не даст нам житья – загнобит и замучает,
Пустит по миру нас, заведёт в кабалу.
И просил, чтобы я по счастливому случаю,
Деньги брал и коней, и подальше рванул.

Я стоял перед ним поражённый злой участью,
Строгий взгляд от него ни на миг не сводил,
Кровь кипела. Ах, доля моя невезучая!
И я нож сгоряча в его сердце вонзил.

Не считаю с тех пор уходящего времени,
Кандалы на ногах и Сибирь мой приют,
Не мечтал оказаться верхом да во стремени,
И не верил, что где-то любовь за коней отдают.