Мушкетёры мой вариант. По А. Дюма

Королева — красная заря —
Всё с утра Кардинала и мести ждала.
«Яд, кинжал? О нет, увольте!
В Бастилию билет извольте...
О нет, Бастилия — лишь мука,
А мне сейчас так скучно, сука!

Для досуга, так и быть,
Яду тихо подлить...
О, Кардинал, как вас люблю!» —
Шептала дева королю...
Точней, Ришелье в тиши.

Тут входит Кардинал — дыши!
«Что, моя нежнейшая королева,
Без тени паники и гнева
Вы улыбаетесь вдруг мне
Да так красиво при луне?»

«Пейте, пейте, мой спаситель,
Мой любимый, мой воитель...»
«А что в бокале? Иль запрет?»
«О, Кардинал, вино...
И маленький секрет!»

Вдруг Д'Артаньян влетает в залу:
«ПривЕтствие вашему началу!»
Хватает кубок, пьёт до дна:
«О, бургундское! Вкусна...
Но что-то... кхе... немного гор... чи... т...
Простите, ваше было? Горло строчит...»
Королева в шоке: «Д'Артаньян, вам как?»
А тот, шатаясь, как дурак:
«Прекрасно, госпожа моя! Смерти нет,
Подвески у меня! Привет!»

Д’Артаньян выходит во двор,
Где вечен спор мечей и шпор.
Он чистит сталь, а яд в крови
Смеётся горько о любви.

«Атос, мой друг, вы бледны телом,
Иль дух ваш занят важным делом?
Вам плохо, сударь?» — «О, постой!
Мне хорошо, да так, друг мой,
Что этот мир, и грех, и го…
Мне кажутся теперь — ого-го!»

Взгляд Арамис возвёл к луне:
«Что за штурвал видать в окне?
Какой пилот ведёт ковчег?»
И замедлял свой глупый бег.

А сверху, в кружеве обмана,
Сквозь белые клоки тумана,
Миледи медленно летела.
Как лебедь белая неслась,
Судьбу крутить она хотела,
Над Бастилией взмывая всласть.
Она плыла в лазурной бездне,
Где все интриги бесполезны,
Где Кардинал, яд и подвески —
Лишь фарса глупые отрезки.

Она тихонько приземлилась,
Занозу вырвала с плаща,
И говорит, являя милость:
«Я закавыряю вас сама!»

Мушкетёры покривились —
Они на службе обленились,
Устали драться за престол...
Д’Артаньян перья причесал,
Запел, повёл хитро глазами
И, ухмыльнувшись, ей сказал:
«Добро, красотка! Как-то враз,
Давай в другой, пожалуй, раз.

Идите там, в двух кварталах,
Сквозь чёрный лес, где волки выли,
В монастыре, на нарах старых,
Вас ждут (мы адрес не забыли!):
Констанция моя, палач,
Монахинь месса, подвеска, плач...
Короче, дел у вас сполна,
А нам на отдых уж пора!»
«Вы что, — Миледи обомлела, —
Не спасёте Королевы честь?!»
«А что нам Королева? Её тело,
Её ведь честь, её и дело.
А у нас тут Бургундское есть!»

Король всё ходит, думы просит,
Его, как тучу, всё заносит.
Измена, преданность, обман...
«Я лишь король, я не султан!
Одна жена... Какая милость!
Ух, лучше б баба отравилась!
Мне фрейлины все надоели,
Какое, право, мне до них дело?..
Эх, где ж Миледи? Где вы, леди?»
«Я здесь! На грязном велосипеде,
Ну, то есть, пряталась с утра!
Ну, в общем, граф, что, пора?»
Король вздохнул: «Ужасный случай!
Ты эту тему мне не мучай.

Королева подвески прячет,
А Д’Артаньян за ними скачет,
Констанция опасная — аж жутко!
Ну что за жизнь?.. Сплошная скука!
Убейте, отравите, что ли?
Избавьте от семейной доли!
Вдовцом хочу я быть, похоже,
Чтоб не видать её мне рожи...»
Короче, писать — это та еще мука,
Но мы сотворили ее для досуга.
Травили бедняжку один день и два,
Но дьявольским чудом осталась жива!
В короне, похоже, сидит Сатана.
Подвески Констанция лихо отняла,
И спорить пред нею никто не решился.
Король, чтоб забыть эти злые дела,
Уже в третий раз безоглядно женился.

А Королева — крепка до предела! —
Над Ришелье издевалась умело,
Ему щекотала и нервы, и спесь...
Вот это минервы! Какая в них смесь!
Гасконец отважный на леди женился,
Атос с перепугу в углу удавился.
Уехал Арамис в далекий Версаль,
Где Портоса долго навещал, а жаль...
Все это — лишь сказка, а может, и суть,
Все создано в мире — чтоб вас улыбнуть!