Байкошка Короткий рассказ

+

Вначале комната для свиданий с решётками на окнах и железной дверью казалась пустой и враждующей с кричащими за окнами чайками. Откуда они здесь? Кричат, возносятся к розовым облакам, словно ищут новую ладонь. Бывает такое с чайками. Не вода, так земля с булыжниками. Если, конечно, зима тёплая. И никто не оспаривает их права жить, где приживутся, а не там, где хотели бы жить.
— Как ты?
Анна прижала к губам сцепленные пальцы.
— При чём здесь я? Ты как?
— Я держусь, не волнуйся.
— Что они тебе говорят?
— Говорят, поживём, увидим.
Анна посмотрела на стену. По кафельной стене волной шла тень от дерева.
Ветки наклонялись и выпрямлялись. Ветки неопознанной породы.
— Ты узнал, почему эта школьница не сказала, что не ты напал на неё? Ведь ты же ввязался из-за неё в драку. Исчезли, трусы. А она хуже их всех. Дрянь такая. Ты же ей жизнь спас! Да пойми ты, нужно найти её, поговорить с ней. —
Сказала Анна, всхлипывая.
— Не нужно. Если этой девчонке хватит смелости, она всё сама скажет.
Дэн улыбнулся. Нашёл время улыбаться.
Анна потирала виски.
— Всё как выскользнуло из рук. Мы же только институт закончили, только жить начали. Я на улицу выбегала, смотреть, идёшь ты, или нет. Соседей чуть не сбивала с ног. —
Перебирала она бессвязно.
— Не жить мы начали. Мы только поженились.
— Это одно и тоже. Ты должен бороться, ты понял? Ведь я же вижу, как ты смотришь. Решил сдаться. Я по глазам тебя знаю. Не будешь бороться, пожалеешь.
— Это байкот, да?
— Байкошка. —
Сказала она.
Неужели человек ещё может шутить, лишь бы сохранить остатки хоть какой-то надежды?
— Ты знаешь, я засыпаю, и говорю с тобой, пишу тебе во сне письма. Когда конвоир дремлет.
— Отшутился он. — Раньше я думал, человеку столько лет, сколько ему хочется, насколько смеётся его рот, насколько радуется жизни его душа.
Его начал бить озноб. Он усмехнулся:
— Так, пошёл-пошёл озноб гусиной тропкой.
Анна постаралась не заплакать.
— Ты сказал, засыпаешь, и говоришь со мной. Что ты мне говоришь?
Дэн смотрел на неё так, как будто он решал, сказать ей или нет.
— Сколько мне могут дать за попытку убийства? А если ты разлюбишь?
Когда я засыпаю, я прошу тебя, чтобы ты не разлюбила. Говорю с тобой, а сам заучиваю слова, чтобы разговаривать с тобой, и не сбиваться.
Он протянул ей сложенный вчетверо листок.
Анна возвращалась по тёмной улице. Зима была тёплой. Снег лип как прилипала. Прилип к сапогам, лёг на пальто и меховую шапку.
«Не разлюби. — Повторяла она эхом, пока снег падал с неба, с крыши, и на чёрную, как ночь, ворону. — Ужас не в том, что я боюсь тебя потерять, а в том, что боюсь обнаружить, что такое возможно. Разлюбить. Ты только подумай.
Раз-любить.
А что дальше? Два-любить? Сколько раз можно ещё любить, чтобы ещё один раз разлюбить? Потому что разлюбить можно только один раз. Раз-любить.
А полюбить? Сколько раз ты ещё полюбишь, чтобы раз-любить? Если ты так ничего и не поняла, мне не будет жаль. Я просто умру без тебя. Один раз. Всего один. А ты?»