А. П

А.П.

У Бога, видишь, все и вправду живы.
И жизнь Он полагает за овец.
Лети, молясь, и обновившись в силе,
без сцен, стихов, без прозы и без пьес.

Воспой Христу по-детски неумело.
Неважно вовсе как ты умерла,
раз ты в одеждах ангельских взлетела,
сверкнув, как Вифлеемская звезда.

Смотри: идут дворами Петербурга
пушистые ленивые коты,
а там безумцы бегают по кругу –
в метро устало дышащей Москвы.

Вот сон: ты на плече моём уснула.
Как грезили: летели на восток.
А кроме нежных облаков и гула –
витал воскресный ангельский восторг.

Россия ныне – вся как на ладони,
и вся не хочет к Богу возопить.
Когда успел я, кто бы мне напомнил,
тебя, сестрёнка, слёзно полюбить.

В миру холодном сбитую сестрёнку,
в сем очерствевшем мире от грехов.
Воспой же Господу отрадно-звонко,
страстей не помня давящих оков.

Пусть путь во ад так хитро приукрашен,
нам Бог не дал на это повестись.
Прости меня. Прости меня, о, Саша.
За всё, что так и не было, прости.

В геенне плачет тот, кто был в сомненьях,
кто отвергал Воскресшего Христа.
«Аз есмь, аз есмь живот и воскресенье.»
Ты верила. Возрадуйся, сестра.

Беги в слезах в объятия Христовы.
Твой Добрый Пастырь ждал твой нежный лик.
Ты зря боялась, сбрось свои оковы,
внутри пусть стихнет скорбно-нервный крик.

У Бога, Саша, все и вправду живы.
И жизнь Он полагает за овец.

Прости меня. И обновившись в силе –
лети,
лети.

Люблю до боли
и небес.