За портретом

Я город бросила. Гудит в ушах асфальт.
Здесь тишина, как Божья благодать.
Деревня. Дом, где прадед мой почил.
И брат его потомкам сохранил.

Меня селят в каморке, в закутке,
Где жизнь текла на узком пятачке.
Кровать, да шифоньер, да столик у окна,
И комната историей полна.

Ковёр настенный, выцветший узор,
Вбирает мой усталый, сонный взор.
А над подушкой, в раме дорогой,
Два брата. Детство. Семидесятый год.

Два взгляда чистых, два смешных вихра.
Здесь их рассветы, споры до утра.
Делили койку, хлеб и синеву,
Мечтая каждый про свою судьбу.

Один остался, корни в землю врос,
Среди полей, раскидистых берёз.
Другой умчался в суету столиц,
Листая жизнь из городских страниц.

И я смотрю на снимок их простой,
Где дышит Русь наивной чистотой.
И вдруг шаги. Скрипит знакомо пол.
Он, младший с фото, в комнату вошёл.

Седая прядь. А взгляд – озёрный лён.
Высокий, плечистый, солнцем опалён.
И руки те, что держат мир села.
Сказал: «На зорьку. Лодка заждалась».

В его глазах – и мудрость, и покой.
«Снимай побрякушки, – махнул он мне рукой, –
Рыбалке блеск чужой не по нутру.
Оставь здесь всё. Я к вечеру зайду».

И я снимаю серьги, цепь свою –
Всю городскую, звонкую броню.
Куда их спрятать? Взгляд на снимок пал.
На тот портрет, что детство охранял.

Скользнула за раму тонкая рука,
И золото легло у изголовья сна,
Где два мальчишки, глядя сквозь года,
Хранят наследие своё. И навсегда.

Там, за портретом, в тишине доски,
Соединились времени куски:
Их детство, моя нынешняя суть,
И вечный, непрерывный русский путь.