Рыбацкие байки. Впечатления

  Я не рыбачка, но на рыбалку люблю ездить с супругом. Он едет за рыбой, я — за впечатлениями. Он бывает разочарован, а я всегда с уловом.
  Удовольствия начинаются сразу, как я сажусь на переднее пассажирское сиденье машины. И всё — от точки «А» до точки «Б» меня нет, я растворяюсь в дороге. Нет, не в маршруте и антураже городских улиц, не в пейзажах загородного отрезка пути. Спроси меня — я и не отвечу, что происходит за окнами. Эти ощущения можно сравнить с медитацией: все образы как бы вливаются в меня без понятий и определений. Время, проведенное в дороге, можно вычесть из жизни. Женя едет блеснить щук, я должна буду грести. Мне это тоже нравится делать — я чувствую себя сильной.
  Спустив лодку на воду, подплыли к кустам тальника. Сразу ударил в нос резкий запах стоячей воды. Это какой-то первобытный запах. В него вплетаются ещё запахи: рыбы, водорослей, гниющей осоки и разных водных живностей. Этому запаху миллионы лет. Его втягивали ноздрями динозавры и, так же как мы, отмахивались от гнуса.
   Водоём в народе зовётся Каналом. Живописнейшее место, скажу!
   Активизировались все органы чувств. Глаза наслаждаются множеством оттенков зелёного — это цвет берегов. А небо лазурное, с маленькими лёгкими облачками в три мазка белилами. Холодный спектр цветов разбавляло солнце своими жёлтыми лучами. Гладь воды отражала и смешивала все краски, серебрясь бликами.

Серебро! Серебро! Серебро!
В берегах не вода — серебро!
До краёв в той реке серебра!
Эх, иметь бы сейчас мне ведро!
Да набрать в то ведро столь добра!

Это такой экспромт родился. И всё с восклицательным знаком.

  Вёсла разбивали воду на брызги, они разлетались ртутными шариками. И в каждом сверкало солнце.
   Мимо чинно проплывало семейство крякв. Детки уже подросли, уже готовые утки. Даже коршун не обратил на них никакого внимания — крупная добыча. Они плыли и наслаждались энергией своего сбитого тела: ныряли, взмахивали крыльями, мотали круглыми головками. Не обращая на нас внимания, они пересекли путь лодке и направились к берегу. Выбрались ловко на брёвнышко и стали оттягиваться. Вениками распускали хвостики, показывая кокетливые беленькие подъюбнички. Клювом, набрав жир около хвостика, водили по спинке и грудке.
   Наше внимание всё-таки показалось им навязчивым. Мамаша-утка дала команду: «Кря!», и они поднялись на крыло.
   Наблюдала я за этими картинами, и возникла у меня мысль, что если пожелать описать жизнь природы, то нужно будет описывать её глаголами. Весь мир был в движении! И для каждого движения — своё слово. Ласточки метались над водой в своём бреющем полёте. По прибрежным кустам шныряли воробьи. О движениях коршуна надо особо сказать. Поднимаясь с земли, он кажется грузным, его крылья с усилием поднимают тяжёлое тело. Он машет ими с усилием, как бы сбивая и уплотняя воздух, потом, поймав поток, поплыл вверх. Вот он уже под облаками, вот уже в облаках, над облаками! Усиливает восторг своим тревожным, тягучим: «Тиии-у!»
    В воде плескалась рыба. Просто играла с рыбаком. В этот раз рыбалка у него не задалась. Он поймал маленькую щучку-«карандаш» и выпустил её.
А мой "садок" полон.