Последний девственник на Земле

        Вадим Шварц и Сергей Серов


        Что вы знаете об отчаянии
                или
       Последний девственник на Земле

Посвящаю Александре Власовой, прекрасной девушке и замечательной актрисе)


Вступление.   Артёму уже 26, он довольно востребованный айтишнмк, у него есть друзья, девушки смотрят на него с интересом. Но, он ужасно застенчив и поэтому в свои 26 все ещё девственник. И чем дальше, тем больше он комплексует по этому поводу. Друзья даже привели к нему проститутку, но он убежал. Один из друзей хотел познакомить его со своей сестрой, он убежал. Родители пытались познакомить его с девушкой....
И тут он знакомится на работе с Таней. Она тоже синий чулок, у нее не получаются отношения, но ее шутки каким то образом действуют на Артёма расслабляюще, впервые у него нет панической атаки при общении с девушкой. И Тане Артем начинает нравится. Они проводят все больше времени вместе. Все целомудренно, чинно и благородно. Артем уже внутренне готов на близость, и Таня не против.  В один из вечеров все почти случается, но в последний момент Таня спохватывается, что не побрила ноги. Она уговаривает Артема перенести их первый раз на завтра. Артем, которого захлёстывает желание, нехотя соглашается...
Приходит завтра. И тут выясняется страшное, за ночь какой-то неведомый вирус выкосил все человечество . Всех до одного. И Таню.Которая лежит на полу ванной с одной по Ритой ногой  Но каким то образом не задел Артема.
Улицы полны мертвых,  и тут Артем осознает, что он так и останется девственником до конца жизни. Дикий рев вырывается из его груди с проклятиями. Он почти обезумел и ненавидит Таню в этот момент, считая ее чуть ли не виновницей всего произошедшего.
Что вы знаете об отчаянии...

Часть 1. Серверная на руинах мира
Смерть человечества Артём встречает не с оружием в руках и не в бункере, а в уютном кресле собственного сэтапа. Вокруг — три изогнутых монитора, мигание коммутаторов и тихий гул серверов.
Через два дня после Катастрофы, когда запах улиц еще не пробивался через систему фильтрации, Артём понял: он единственный. Все гигабайты логов, сканеры IP-диапазонов, кастомные скрипты, прочесывающие сабреддиты, Telegram-каналы и закрытые даркнет-форумы, выдавали одно и то же — 0 active hosts.
— Знаешь, Тёма, а ведь я тебе говорила, что эпиляция — это вопрос жизни и смерти, — раздался над ухом тихий, немного гнусавый голос.
Артём даже не вздрогнул. Он привык.
Таня сидела прямо на его системном блоке, подогнув под себя ноги в растянутых домашней штанах. Выглядела она отлично — свежая, живая, с той самой полуулыбкой, от которой у него когда-то впервые перестали трястись руки.
— Заткнись, Тань, — буркнул Артём, не отрываясь от консоли. — Я задействовал спутники Starlink. Я пишу скрипт, который пустит экстренное оповещение по всем вышкам сотовой связи на всех континентах. Кто-то должен был выжить. Хоть одна.
— Одна? — Таня наклонила голову, и ее глаза блеснули иронией. — То есть масштаб проблемы у нас всё ещё локальный? Ты ищешь не врача, не агронома, не человека для возрождения цивилизации... Ты ищешь ту, которая закроет твой гештальт?
— Я ищу человека! — рявкнул Артём, ударив кулаком по столу. Мониторы вздрогнули. — И да, если этот человек окажется женщиной от 18 до 30... это будет просто статистически справедливо!
— Тёма, ты безумен, — ласково сказала Таня и спустилась с системника. Полы ее призрачной толстовки слегка просвечивали. — Но ты хотя бы попытался. Помнишь срезу: «Увидимся завтра, Артёмка, я только ноги побрею»? И как, стоят твои идеалы этих двадцати минут ожидания?
— ТАНЯ, ПОЖАЛУЙСТА! — Артём закрыл лицо руками. — Ты могла сделать это ПОСЛЕ! Или ДО! Да кому вообще нужны были эти чертовы ноги в три часа ночи?!
— Мне нужны были, — спокойно пожала плечами галлюцинация. — Я хотела, чтобы всё было красиво. Мы же чинно-благородно строили отношения, забыл?
Часть 2. Все стадии торга
Артём задействовал всё, что умел.
Фаза Ботнета: Он написал автономного бота, который раз в пять минут отправлял во все доступные мессенджеры мира одно сообщение: «Если ты жива, ответь. Я в Москве. У меня есть еда, генераторы и чистый сервер. P.S. Я адекватный».
Фаза Радиорубки: Он забрался на крышу самого высокого небоскреба, нашел оборудование радиолюбителей и пустил в циклический эфир на всех частотах сигнал бедствия.
Пока он крутил ручки трансивера, призрак Тани сидел на краю парапета, свесив ноги над мертвым, застывшим мегаполисом, где внизу молчали тысячи застрявших машин.
— Красивый вид, — вздохнула она. — Слушай, а если тебе ответит мужик? Бородатый такой выживальщик из тайги? Скажет: «Братан, я один на три тысячи километров, прилетай, будем тушенку делить». Что делать будешь?
— Я скажу ему «привет», — сквозь зубы ответил Артём, всматриваясь в осциллограф. — И мы будем восстанавливать интернет.
— А как же твой главный комплекс? — Таня повернулась к нему, хитро прищурившись. — Представь: ты — единственный мужчина на Земле. Легенда! Высшее чтиво постапокалипсиса! И одновременно с этим... абсолютный нулячий артефакт. История, которая закончилась, так и не начавшись.
— Я ненавижу твой юмор, — прошептал Артём. — Я всегда его ненавидел.
— Врёшь. Ты на него и клюнул.
Часть 3. Звонок в пустоту
Прошла неделя. Ботнет молчал. Радиоэфир выдавал только шипение космического излучения и треск статики.
Страха не было. В мире, где некому тебя застрелить или ограбить, бояться некого. Единственным врагом Артёма оставалась тишина — и Таня, которая ходила за ним по пятам.
В один из вечеров Артём сидел в пустом автосалоне премиум-класса. Он пил дорогой виски прямо из горлышка — раньше он никогда не пил крепкого, но теперь нормы морали и здорового образа жизни казались смешными.
— Знаешь, что самое паршивое? — сказал Артём в темноту, где на капоте спорткара сидела Таня.
— Что ты так и не узнаешь, каково это?
— Нет, — Артём качнул бутылкой. — Паршиво то, что если бы ты тогда не ушла... если бы мы остались... мы бы всё равно умерли на утро. Вирус выкосил всех. Но эти последние тридцать минут... они были бы моими. У меня была бы эта память. А теперь у меня есть только скрипты, шипящее радио и ты.
Таня молчала. Впервые за всё время её призрачное лицо стало серьезным. Она медленно спустилась с капота, подошла к нему и присела на корточки.
— Тёма... — тихо сказала она. — Ты ведь понимаешь, почему я здесь?
— Потому что я сошел с ума от отчаяния.
— Нет. Потому что ты всё еще надеешься. До тех пор, пока ты злишься на меня и на мои ноги — ты живёшь. Как только ты перестанешь меня винить, ты останешься один по-настоящему.
В этот момент на поясе у Артёма — впервые за восемь дней — с тихим писком зажегся экран портативной рации.
Среди динамического шума пробился слабый, зашумленный, но абсолютно четкий девичьи голос:
«...прием... кто-нибудь... это 43-й канал... я в районе... повторно, есть кто на линии?..»
Артём замер. Виски из бутылки пролился ему на джинсы. Он медленно перевел взгляд на Таню. Призрак девушки мягко улыбнулся и растворился в темноте салона, оставив его наедине с шипящим динамиком.

Часть 4. Автошкола на костях цивилизации
— Тань, а какая из них сцепление? — Артём сидел в белоснежном Porsche Cayenne, вращая ошалевшими глазами.
— Левая, Тёма. Но у тебя автоматическая коробка, — призрак Тани сидел на пассажирском кресле, лениво выдувая фантомные пузыри из жвачки. — И ты завел её, не сняв со стояночного тормоза.
С диким скрежетом и ревом Porsche рванул вперед, снес столб, протаранил витрину кофейни и намертво застрял в куче брошенного мусора. Выстрелившие подушки безопасности оглушительно хлопнули, засыпав Артёма тальком.
Артём вылез через окно, кашляя и ругаясь на трех языках программирования. Это была уже четвертая машина за день. До этого были Tesla (умерла батарея), BMW (Артём въехал в отбойник на скорости 40 км/ч) и старый Ford Focus (просто заглох и загорелся).
— Слушай, Шумахер, — Таня появилась на капоте дымящегося кроссовера. — До монастыря тысяча двести километров. Если ты будешь менять машины каждые три километра, ты доедешь туда аккурат к своей пенсии.
— Я. Доеду. Туда. Любой. Ценой, — прорычал Артём, утирая кровь с разбитого носа.
Торг закончился. В нем проснулся ослиный упрямец. Он нашел на складе книжного магазина самоучитель вождения 1998 года, выучил его за два часа и нашел на парковке неубиваемый, помятый, но заправленный Toyota Land Cruiser.
Следующие три дня превратились в ралли безумия. Артём сбивал дорожные знаки, задевал фуры, застревал в кюветах, учился перебивать пути топливопровода и заправляться на заброшенных АЗС. Трупы в машинах на обочинах молча наблюдали за тем, как единственный выживший айтишник планомерно уничтожает автопром ради встречи с девятью выжившими девушками.
Часть 5. Спаситель прибыл
Спустя пять дней, весь в грязи, с перевязанной скотчем рукой и на дымящемся «Крузаке» без правого крыла и лобового стекла, Артём подкатил к тяжелым кованым воротам женского монастыря Святой Варвары.
Вокруг была звенящая тишина. Горный воздух, птицы и древние каменные стены, которые каким-то образом защитили обитательниц от смертоносного штамма.
Артём заглушил мотор. Руки дрожали. Он достал из бардачка мятные леденцы, судорожно закинул сразу три штуки в рот, поправил прическу в зеркале заднего вида и посмотрел направо.
— Ну что, Ромео, — тихо сказала Таня. В её голосе впервые не было насмешки. Только светлая, печальная грусть. — Ты доехал. Ты преодолел весь этот ад. Иди.
— Спасибо, Тань, — шепнул Артём.
— Прощай, Тёма.
Артём толкнул тяжелую створку ворот.
Во дворе монастыря, среди аккуратных клумб, стояли они. Девять девчонок. Самой младшей, с плюшевым медведем под мышкой, было от силы лет двенадцать. Самой старшей — хрупкой девушке в просторном темном платье с длинной косой — на вид было не больше девятнадцати.
Увидев Артёма — высокого, бородатого, в исмазанной мазутом куртке, с диким, но благородным взором — девчонки ахнули.
19-летняя девушка сделала шаг вперед, её глаза наполнились слезами абсолютного, детского восторга. Она молитвенно сложила руки на груди.
— Наш молитвы услышаны... — прошептала она. — Господь не оставил нас. Вы... вы наш Защитник?
— Я... да. Я Артём, — севшим голосом произнес он, делая шаг нав;;. В его голове уже крутились кадры того, как начинается новая цивилизация, как он...
— ДЯДЯ АРТЁМ! — пискнула 12-летняя малышка и бросилась к нему, обняв за колено. — Дядя Артём приехал!
— Дядя Артём, у нас заклинило водяной насос в колодце! — наперебой закричали младшие, обступая его со всех сторон. — А еще в подвале мыши! И генератор чихает! Вы ведь умеете чинить генератор?!
Старшая — та самая 19-летняя Катя — подошла ближе, смотря на него с таким чистым, святым, абсолютно бесполостным благоговением, с каким смотрят только на доброго ангела или родного отца.
— Вы спасете нас, дядя Артём? Вы будете нашим наставником? — искренне, без единого намека на флирт спросила она.
Эпилог. Святой Артём
Вечер того же дня. На монастырь опустилась прохладная ночь.
Девчонки, накормленные разогретыми тушенками, уложены спать. В монастыре тепло — Артём починил дизель-генератор, наладил подачу воды и даже настроил местную радиоантенну, чтобы слушать шум космоса.
Артём сидел на каменной скамейке у колодца. Руки были по локоть в черном мазуте. На нем была надета чужая, найденная в подсобке куртка.
Он смотрел на звездное небо. Внутренний барьер морали, впитанный с молоком матери и закрепленный годами застенчивости, стоял неприступной стеной. Он не мог. Он был для них «Дядей Артёмом». Единственной опорой. Святым человеком.
Рядом на скамейку с тихим шуршанием опустился призрак.
Таня не исчезла. Она сидела, подогнув ноги, смотрела на его мазутные пальцы и еле сдерживала гомерический хохот, зажимая рот ладошкой.
— Заткнись, — прошептал Артём, закрывая лицо грязными ладонями.
— Я молчу! Я слова не сказала! — прыснула Таня. — Просто... Патриарх Артём! Отец-основатель! Главный святой Новой Эры!
— Я ненавидел твои ноги, Таня, — пробормотал он в ладони. Из его груди вырвался глухой, сдавленный, но уже почти смиренный смешок. — Я ненавидел твою бритву...
— Знаю, Тёма, — Таня ласково положила свою призрачную, невесомую руку ему на плечо. — Зато ты теперь самый нужный мужчина во Вселенной. А статус... ну, статус — это стабильность.
И над пустым, затихшим миром, над куполами старого монастыря поплыл тихий, истерический, но уже почти счастливый смех Последнего Девственника на Земле.