Камаз, мороженое и русская душа

Подставил крепкую ладонь,
Чтоб я в кабину поднялась.
И вспыхнул внутренний огонь
От рук, что тронули сейчас.
КАМАЗ высок, как пьедестал,
И ты, высокий, с ним един.
Ты для него как будто стал
Живой и мыслящий двигун.

Дрожит кабина. Мир плывёт
В зелёной дымке разнотравья.
Твой голос, тихий, будто мёд,
Мне дарит православие
Полей, холмов и синевы,
Где Русь раскинулась без края.
Ты говоришь со мной на «вы»,
Как с дочкой, тайны не читая.

Ты старше на два с лишним дня,
А может, на два с лишним века.
И ты везёшь сейчас меня
Увидеть в поле человека.
Твои глаза — озёрный лёд,
А в тёмных прядях у висков
Седой рассветный иней ткёт
Узор из прожитых годов.

Расскажешь, как пахали тут,
Как колос золотом сочился,
Как чтили здесь совместный труд,
И как колхоз потом разбился.
А я, вдыхая пыль дорог
И запах твоего табака,
Смотрю на джинсы у сапог,
На клетчатую ткань рукава.

И на большие руки те,
Что так привыкли к рычагам,
Что в деревенской простоте
Не знают про бальзам и крем.
Загар на них, как медный щит,
И пальцы созданы для силы.
Но голос ласково звучит,
И в нём такая нега скрыта.

И вот Залесье. Скрип дверей.
Ты спрыгнул, сильный, чуть сутулый.
И возвратился поскорей
С пакетом, от которого дохнуло
Прохладой, детством, летним днём...
Пломбир, эскимо, земляника.
Мы молча рядышком жуём.
И Русь моя... так многолика.