Церковную...

Обычной нет — церковную свечу
в воронью ночь зажгу в уединении.
Дом нем, как келья, где и я молчу,
сегодня не надеясь на прозренье.
Все шторы сняты с окон и парят
квадратами безвесными в прохладе,
на улице, приковывая взгляд,
роняют капель слипшиеся  пряди...

Птенцы сычей, рассорившись в гнезде,
слетают с чердака на луг поблёклый,
с шипящим криком к льющейся воде,
тенями отразясь в оконных стёклах.
Дом чудится зелёным бутыльком,
чья склянка до краёв чернил налита,
а пробка — крыша с серым козырьком —
хозяином с усилием  закрыта.

Густы чернила, сколько не смотри,
себя в ночи к всевидящим причислив,
но только свечка выдаёт внутри
течение в них жизни, света, мысли...
Там звукопись творится в тишине —
слова родясь, меняются местами,
спустившись тучей комаров извне,
нещадно жалят тело над листами...

Второй огарок целой заменю —
двух фитилей–друзей в рукопожатье
огонь скакнёт и вспыхнет... Осеню
себя крестом привычно. И распятьем
покажется растущая в саду,
гурьбой плодов облепленная груша...
Я карандаш под строчкою кладу,
свечи янтарной шёпот не нарушив.