Лавочка нашего заката

Закат стекает по резной наличке,
Струится мёдом в травы-муравы.
Я здесь, как будто по чужой привычке,
В гостях у поздней, тихой синевы.

Тридцать пять лет... Мне было лишь четыре,
Когда я бегала босой у этих врат.
Теперь сижу в твоём огромном мире,
Где каждый гвоздь тобою в доску вбит.

Вот баня, сарай, велосипед у тына,
И пёс на цепи лениво поднял бровь.
А воздух пахнет мятой и полынью...
И безответная, немая в нём любовь.

Сижу на лавочке, что сколотил ты летом,
Касаюсь пальцами шершавого тепла.
Она — мой главный в жизни раритет,
Хоть я её с собой не увезла.

Припев:
А лавочка, простая лавочка,
Свидетельница робкого огня.
Я на ней — смущённая девочка,
А ты — не знаешь ничего про меня.

И вдруг шаги. Заскрипнула калитка.
Ты рядом сел, плечом коснувшись плеч.
И в горле замерла моя молитва,
И стала вязкой и ненужной речь.

Ты говоришь о звёздах, о погоде,
О том, как важно корни не терять.
А я, в твоём отцовском хороводе,
Боюсь дышать, боюсь тебя обнять.

Твой голос — мудрый, тихий и глубокий,
Ты смотришь вдаль, на гаснущий пожар.
А для меня вот этот миг жестокий —
И самый главный, самый сладкий дар.

Припев:
А лавочка, простая лавочка,
Свидетельница робкого огня.
Я на ней — смущённая девочка,
А ты — не знаешь ничего про меня.

Ты видишь дочь. А я, сгорая рядом,
Храню в душе бесценный этот миг.
Твой силуэт, твой дом, твой пёс под взглядом...
И лавочки немой, святой язык.