Тулунский вальс

Моим предкам, Петру и Надежде, чья любовь родилась из пепла войны.
Эта история произошла в послевоенном Тулуне. Он — солдат, вернувшийся из Маньчжурии. Она — сирота, чье детство отняла война. Их свел случайный вальс, ставший главным танцем их жизни...

За окнами темнел сибирский вечер,
Стыл воздух на заснеженной Ие.
В простом клубе горели тускло свечи,
И музыка плыла, как в забытьи.

Он был солдат. В глазах — огонь Маньчжурии,
И выцветшая форма на плечах.
Блондин, уставший от военной бури,
С застывшей болью в карих зеркалах.

Она — темноволосая девчонка,
Зеленые глаза, как летний луг.
Сиротка с долей горькой и нетонкой,
Что знала лишь сиротский тесный круг.

Играл баян мелодию простую,
И он шагнул, волнения не тая:
«Позвольте, сударыня, пригласить Вас... на любую...»
Но вальс звучал. «На вальс... судьба моя».

Припев:
Кружился вальс надломленной России,
Соединяя запад и восток.
Оренбургской степи и таежной сини
Переплетался робкий лепесток.
В одном пожатьи рук, в одном кружении
Две раненые встретились души.
И это было больше, чем мгновение —
То было зарождение Любви.

Он вёл уверенно, по-офицерски строго,
Она плыла, как лодочка в волнах.
Их разделила страшная дорога,
Что порохом осталась на губах.
Но в этот миг, под звуки аккордеона,
Война исчезла, отступила тень.
И мир возник, огромный, обновленный,
В их первый общий и счастливый день.

Он видел в ней не хрупкую сиротку,
А стойкость и сибирскую красу.
Она в его осанке видела кротко
Не воина, а чистую росу
Надежды, что еще не все сгорело,
Что можно верить, ждать и снова жить.
И сердце ей отчаянно запело,
Что эту нить уже не разрубить.

Припев:
Кружился вальс надломленной России,
Соединяя запад и восток.
Оренбургской степи и таежной сини
Переплетался робкий лепесток.
В одном пожатьи рук, в одном кружении
Две раненые встретились души.
И это было больше, чем мгновение —
То было зарождение Любви.

Закончился мотив. Застыли пары.
Но их ладони не хотели прочь...
Так под простые звуки той гитары
Рождался род в сибирскую ту ночь.
Их вальс — наследие. Он в наших венах бьется,
Как память о любви, что всех сильней.
И пусть потомкам в сердце отзовется
История Надежды и Петра с тех дней.