Глава 15. Проделки и подарки

     На первый раз мы отделались простой беседой с леди ректором. Держу пари, что Аделин едва сдерживала хохот во время наших объяснений. А в ее напутствии нам осознать свою вину и быстро включиться в рабочий режим без дурачества, оставив песни и танцы на выходные, мне явственно слышалась интонация Олега Табакова: «Я сказал: хватит дуэлей! На сегодня хватит дуэлей…»

     Учеба шла своим чередом. Продолжались практики у Ройсона. На одной из них меня ждало настоящее откровение. Вирджиния, которую на этот раз я сама попросила, подсказывала нужные вопросы и помогала договориться с моими внутренними защитниками, чтобы найти изгнанника (что-то вроде работы с субличностями согласно теории внутренней семьи Ричарда Шварца). После длительного ожидания с закрытыми глазами я увидела у себя в глубине маленькую девочку, она показывалась из темноты и тут же пряталась, боясь подойти ближе. «Ира, Ирочка, Иришенька, Ирусик, – звала я на все лады – иди ко мне на ручки, маленькая моя.» Девочка приблизилась, но смотрела с недоверием и часто всхлипывала. На вид ей было года два или три. Наконец, она дала себя обнять. «Почему ты плачешь? Расскажи мне.» Молчание и всхлипы. И тут я вспомнила рассказ своей тети о том, как родители, отправляясь в отпуск на теплоходе, привезли меня к бабушке. А спустя пару часов бабушка отправила дедушку за тетей, потому что никакими средствами не удавалось меня успокоить. Когда приехала тетя, меня накрыла самая настоящая истерика, я ничего не слышала и не видела, понимала только одно – меня бросили родители. Их рядом нет и я одна, как астронавт в открытом космосе. Мне повезло, что моя тетя – гений, интуитивный педагог. Повинуясь чутью своего сердца, она предложила мне игру: я на время становлюсь ее дочкой, а она моей мамой. И это сработало. Из моей памяти этот кусок выпал напрочь, остались смутные воспоминания о тетиной квартире, прогулке в роще, приезде ее сына…
     Обняв крепче маленькую себя, я пообещала ей, что отныне ее не брошу. Она успокоилась и улыбнулась на прощание. Открыв глаза и придя в себя, я кратко описала произошедшее Вирджи. «Вот и корень твоего страха одиночества, – предположила она. – Или один из корней.» Повторяя впоследствии эту практику, я заметила, что внутренняя моя Иришка немного подросла, остановившись на возрасте шести-семи лет, а я сама стала ощущать себя спокойнее и увереннее.

     Мне нравились занятия с леди Аделин, хотя была и обратная сторона медали – это отнимало кучу времени, которого и так было мало для общения с друзьями. Большую часть дня я, само собой, была с Маритой – на занятиях, в столовой, в нашей комнате, но поговорить удавалось редко. Леди Аделин, наконец, соизволила объяснить, что значит ключ. По ее словам, у меня самой не было никакой магии, зато я чувствовала магические источники и могла (в теории) их открывать и закрывать. Там, в лесу, я открыла родник, он же источник интуитивно. Помимо источников, ключ, то есть я, мог находить тайники и клады. Вот почему я  «случайно» обнаружила тайник Идена. А почему же здесь в Школе со мной схожих случайностей не происходит? Школа ведь старая, наверняка есть свои секреты и тайники. Но леди Аделин перевела разговор на предстоящий бал, сказав, что не против, если со мной на бал пойдут Марита и ее брат Роберт. Во-первых, они местные и Озеро должно их пропустить, во-вторых, лишние глаза и уши могут пригодиться. Мы должны были увидеть принца и взять у него какую-нибудь личную вещь для облегчения процесса его последующего поиска. А также смотреть во все глаза и слушать разговоры на предмет чего-либо странного и подозрительного. Ну, и к тому же Роберт будет нашей охраной на всякий случай. С нас троих взяли магическую клятву не рассказывать о бале никому, кроме  Идена с Брэдом. А сам бал должен быть на предстоящих каникулах.

     Я стала с особенным усердием посещать занятия по этикету и танцам. Бал как никак впереди! На уроках нас частенько соединяли со старшими учениками, мисс Дениза считала полезным и более эффективным ставить в пару начинающего с опытным танцором. Когда мне в первый раз достался в партнеры Кристиан, я не запомнила ни одного движения и еле дождалась конца урока, чтобы не сорваться у всех на виду. «Это Вам не твист, леди Лира, – ехидничал ушастый эльф, – не виляйте бедрами как котенок перед прыжком. И не изображайте руками мельницу, движение не предусматривает запуска предметов одежды в партнера. Хотя… я был бы не против танца с элементами стриптиза». Впоследствии дело пошло лучше. Стараясь не реагировать на обидную интонацию и не воспринимать его колкости близко к сердцу, я больше останавливалась вниманием на конструкции фраз, построении беседы, точнее, монолога. Он умел вести беседу (да и партнершу) на грани, когда понимаешь, что тебя откровенно троллят, но делают это изящно. Увидев в следующий раз вместо закипающих слез искреннее восхищение на моем лице, Кристиан сбился с шага в полонезе, из-за чего получил замечание от нашей «мисс подбородок», как мы ее называли между собой. Мисс Дениза очень следила за нашей осанкой и все время повторяла: «Так, плечи расправлены, лопатки вместе, подбородок чуть вверх. Держим подбородок!» Так вот, о Кристиане.  Я даже записала некоторые шаблоны фраз для подходящего случая. А Кристиана поблагодарила совершенно искренне, чему он был очень удивлен. На последнем занятии по танцам перед каникулами мисс Дениза решила устроить открытый урок.
     – Кто не сможет определиться с партнером, будет тянуть жребий, – возвестила нам мисс Дениза, держа в руках одну из своих фантастических шляпок. – А танец, так и быть, каждая пара выберет себе сама.
     – Любой, какой захотим?
     – Любой, который вы выучили в стенах Школы.
     – Лира, твоя улыбка больше походит на оскал пираньи, чем на розовую радость от предстоящих танцев, – зашептал над самым моим ухом Кристиан. – Тебе пришла в голову та же шальная идея, что и мне?
     О, да! Репетировали мы тайком ото всех. И, к моему великому сожалению, сама я не могла танцевать с Кристианом, поскольку я-то не в Школе это разучила. Поэтому я довольствовалась сладостью предвкушения, которое достигло апогея в день открытого урока. Все пары станцевали свои вальсы, менуэты, полечки и мазурки, осталась последняя. Пока я шла ставить нужную композицию, Кристиан закатал по локоть рукава накрахмаленной белой рубашки и вывел на середину танцпола Сантинию в платье с юбкой-колокол желтого цвета в белый горох. «Ребята, жгите!» – шепнула им, возвращаясь на место, и приготовилась к зрелищу. Я ждала, как же я ждала первых звуков музыки! И вот оно, взорвалось в тишине рычащими восклицаниями Элвиса: «Wop-bop-a-loom-a-boom-bam-boom». И понеслось. Юбка Сантинии то раскрывалась, то сворачивалась, обнимая стройные ножки, которые мелькали на пару с другими, в черных брюках. Танцоры расходились на вытянутых руках, сходились, кружились, выделывали кики, ковырялочки, пружинки. А я стояла и не могла удержаться, чтоб не подпевать и не пританцовывать: «Тутти-фрутти, оу, Руди, тутти-фрутти, оу, Руди…», впрочем, не я одна. Даже мисс Дениза отбивала ногой такт. Кристиан сел на шпагат и тут же легко поднялся, покружил Сантинию вокруг оси и, словно пушинку, перекинул себе через спину. А в самом конце присел и поймал партнершу на колено левой ноги. Танцоров наградили громкими одобрительными возгласами и аплодисментами, после чего нашу троицу направили бы к ректору писать объяснительную, если б Кристиан не отстоял нашу формальную невиновность – задание было выполнено в соответствии со словами мисс Денизы, которые слышали все.

     Пришло новое письмо от Идена:

                «Моя дорогая маленькая племянница!
     Я был немного занят, поэтому прочел твое письмо лишь на днях. С Марином я поговорил повторно. Он утверждает, что кто-то пытался питаться от источника, который ты открыла, но магия оказалось несовместимой. По поводу призраков у него есть предположение, что это остаточное явление после сама понимаешь, чего. Каждая новая душа, попадающая в наши края, чувствует последствия по-своему. Кто может не испугаться и остаться, тот может что-то исправить. Но это лишь догадки. Кстати, кто такие Стив и Рик? Надеюсь, не ваши с Маритой ухажеры.  Если узнаю, что они отвлекают вас от учебы, откручу обоим головы!
Томми тоже передает тебе привет и надеется, что ты здорова и кушаешь хорошо.
Да, я только недавно подумал, что тебе нужны деньги на карманные расходы.  На твое имя открыт счет в Гномьем Банке. Пользуйся и не стесняйся.
                Твой старый забывчивый дядюшка Иден.»

     И где, спрашивается, последовательность?  То я маленькая, то – ухажеры. И личный счет в придачу. С одной стороны, я очень признательна за заботу, а с другой – не могу я пользоваться его щедростью, когда знаю, как нелегко им с Брэдом деньги достаются сейчас. Так что подожди моя мечта… неопределенное время. В ответ я решила немного поддеть Идена за его странные намеки:

                «Мой дорогой старый-старый дядюшка!
     Вы угадали, за нами с Маритой просто толпы поклонников ходят, так как заняться в Школе им больше нечем. И все красавцы удалые, как на подбор. Вот только нам заданий столько задают, что и с толпой встречаться некогда, не то, чтоб с каждым в отдельности. Поэтому им, бедным, остается лишь серенады под окном петь, да мадригалы тайком сочинять в нашу честь. Головы им откручивать не надо, безголовая толпа под окном будет выглядеть как-то не романтично. За заботу огромное спасибо и за новые подробности тоже.
                Ваша маленькая племянница Лира.»

     Странный ответ получился. Потому что мне было обидно – чего это я маленькая? После письма Идена я была в растрепанных чувствах. Мне живо вспомнились наши с ним прогулки, посиделки у камина и разговоры. Я поймала себя на том, что быстро привыкла к этому новому миру и успела уже привязаться к нему. Особенно к моим новым друзьям. А ведь когда-то придется их покинуть и вернуться домой… От этой мысли стало так тоскливо, что я задвинула ее подальше словами Скарлетт О’Хары: «подумаю об этом завтра».

     Вскоре я получила долгожданное свободное время по вечерам: Аделин вплотную занималась какими-то организационными и бумажными вопросами и ей было не до меня. В виде компенсации за отсутствие занятий мне разрешили ознакомиться с рукописью, той самой, содержащей сведения о Проклятии. Для этого Аделин направила меня с запиской в библиотеку к Мак-Фоуту. Профессор был необыкновенно любезен, даже чересчур любезен, как мне показалось. Рукопись он почему-то сразу не нашел, сослался на перестановки и реорганизацию хранилища, но от души угощал смородиновым чаем и байками из собственной студенческой жизни. Я была настойчива. Изображала искреннее недоумение, мол, у такого замечательного, добросовестного руководителя не может быть беспорядка в отношении важных документов. На третий мой приход в библиотеку Мак-Фоут сдался и рукопись нашлась. Но ничего нового, о чем бы не упоминала Аделин, я в ней не вычитала. Да и читать было не так легко, я едва разбирала бледный текст. Мда, недоработано у них с освещением читального зала.

     Освободившиеся вечера я с удовольствием проводила с ребятами. Вернее, условно освободившиеся, поскольку от домашки никто нас не освобождал, наоборот, ее прибавилось. После ужина мы приходили в парк, благо погода позволяла, и сдвигали несколько лавочек вместе. Первые полчаса, иногда минут сорок сидели молча, уткнувшись каждый в свой конспект. Затем раздавался чей-нибудь голос, чаще Джона или мой: «кто-нибудь может нормальным языком объяснить мне, как коэрцитивная сила коррелирует с текстурованностью и каким боком сюда присоседились петли гистерезиса?» На что Стив, обычно он, начинал терпеливо объяснять, выводя замысловатые графики палочкой на земле, а Рик вставлял комментарии. Постепенно объяснение обрастало лишними деталями, эпизодами с лекций, характеристиками преподов, воспоминаниями о прошедших экзаменах (у Стива с Риком), а под конец всё это переходило в шутки и хохот. Зато запоминались парковые объяснения куда лучше лекционных.

     За два дня до каникул  вернувшись вечером в комнату, я обнаружила на своей кровати коробку. Открыла ее и ахнула – сбылась моя мечта! Внутри на синем бархате лежал эскрибир. Кого мне благодарить за подарок? Пришедшая Марита отрицала свою причастность, сознавшись лишь в том, что рассказывала Роберту о нашей прогулке. Впрочем, о чудо-кристалле я сама рассказала за столом на следующий день, так что любой из парней мог постараться или же все вместе. Но его цена! Даже если они купили вскладчину, это было разорительно. Мы исследовали коробку на предмет записки или надписи, но нашли одну инструкцию под синим бархатом. За завтраком я устроила парням и Лене допрос с пристрастием – никто не сознался. Ребята были удивлены, и чую, что не врали. Задачка, однако. Я переписала на кристалл все записи Лены, и вручила список моих самых любимых, всего на пару листов. Лена назвала меня ненасытной, но обещала постараться записать.