Долговое

На памяти - каленой вышивкой,
на совести - рефрен главы…
Нам говорили – «мы же выжили,
поэтому должны и вы».

И мы с отбитой частью лени,
с осколками стальных идей
влачили долг сквозь поколение
кто кое-как, кто кое-где.

Мы счастье, словно в сказке репку,
гуртом тащили не за страх -
кто на заводах, кто на стрелках,
кто за бугром, а кто в Буграх.

И за тоскою, и за тостами,
среди святых и сволочей
мы выживали в девяностые,
не спрашивая век зачем.

Добычу грызли под подушками,
и этим отдавали долг,
страной откинутыми душами
по всем законам айкидо.

И за списание надорванных
на необъявленной войне
горой героя, но не горнею -
завет на горб давил вдвойне,

вдесятерне, но было мало…
Отбор железного хребта
команды упрощал до мата,
стихам по силе не чета.

Контуженные и оглохшие
под канонадою бабла,
мы выживали свЯтой ложью
и грешной правдой барахла.

От пирога ломтем отрезанным
и не прилепленным к иным,
мы становились - кто-то крезами
а кто-то джиннами вины.

Что высилось когда-то, высеклось
и выживанья дар окреп,
хоть телек диктовал бессмысленность
с поправками на ширпотреб.

Но нам - за память благодарностью
от завещающих костей
светились призраки бадаевских
и соловецких областей.

Пугал Китай грядущим змеем и
прельщал в астрал сквозной портал,
а век ласкал и опигмеивал,
и о прощении шептал.

И вот пока мы этим грезили
поскольку наяву - ни зги,
мы жили - маугли прогресса,
где больше не нужны мозги.

Во всем кося под недоразвитых
поскольку голова ценна,
мы узнаем друг друга разве что
по интонациям цитат.

И в новой электронной чаще
тропой, проглядывавшей чуть -
ушли без устали молчащие,
долг завещав несущим чушь.

Последним, предпоследним летом ли
В ушко лазеек льют ветра
весть, что пускают без билета лишь
закрывших ипотеку в рай.

Сменились способы оплаты, но
с несуществующих трибун:
«Мы выжили, мы всех оплакали,
а вы уж сами как-нибудь».