Древний

В глубоких недрах, под пластом столетий,
Там, где застыл первозданный гранит,
Скрыт от ветров и от солнечных сетей,
Кто-то великий и древний молчит.

Там не слышны ни прибои, ни грозы,
В толще камней, лишь тяжёлый покой.
Спят его думы, застыли, как слёзы,
Скрытые вечной и мёртвой корой.

Но просочился сквозь трещины гулкие
Голос огня или вздох бытия.
Эхом отозвались бездны глубокие,
Дрогнула спящая в камне ладья.

Сон разрывается, хрупкий и тонкий,
Точно вуаль на холодном лице.
Слышится шорох, отчётливо звонкий,
В этом глухом, бесконечном кольце.

Медленно тянутся мощные руки,
Прах осыпается с плеч, как песок.
В сердце забытом рождаются звуки,
В жилах застывших затеплился ток.

Вспыхнуло пламя под кожей базальта,
Жар опалил вековую тюрьму,
Словно смычком по струне контральта,
Свет полоснул первородную тьму.

Он открывает глаза два колодца,
Полных сиянья далёких светил.
Снова внутри него жизнь создаётся,
Требуя новых и яростных сил.

Там, где когда-то царило забвенье,
Ныне клокочет расплавленный гнев.
Древний проснулся и каждое звенье
Цепи порвалось, во тьме зазвенев.

Свод содрогнулся, расколотый мощью,
Тьма отступила пред волей его.
Слышится гул над берёзовой рощей
Лес предвещает своё божество.

Рвётся гранит, словно ветхая ткань,
Горы по швам расползаются вширь.
Перешагнув недоступную грань,
Вышел на волю седой богатырь.

Огненный демон в короне из пепла
Встал над землёй, заслоняя закат.
Сила его за века лишь окрепла,
Взоры рубиновым блеском горят.

Дрогнул эфир от тяжёлого вздоха,
Пар повалил из разорванных недр.
Кончилась тихая, мирная эра
Вновь он велик, сокрушителен, щедр.

Мир изменился... леса и равнины,
Мелкие искры чужих городов...
Смотрит он с выси на эти низины
Сквозь пелену пролетевших годов.

Всё, что казалось великим и вечным,
Стало пылинкой в огромных руках.
В этом дыханье, порыве беспечном,
Вновь растворяется горесть и страх.

Как он смешон, этот век суетливый,
Пыль на ладонях могучих богов!
Демон глядит на людские разливы,
Сбросив железо подземных оков.

Он, изначальное, жгучее пламя,
Память времён, что сгорели дотла.
В небе полощется чёрное знамя
Тень от его исполинского крыла.

Древний стоит над притихшей вселенной,
Снова вдыхая живой аромат.
В мудрости этой, святой, сокровенной,
Нет возвращенья к забвенью назад.

Всходит заря, золотя его темя,
Небо целует базальтовый лоб.
Кончилось долгое, мёртвое время
Сердце забилось, отринув свой гроб.

Вспыхнули горы прощальным салютом,
Мир задышал в раскалённом бреду.
Он, пробужденный самим Абсолютом,
Вновь утверждает свою он звезду.

Вечен его сокрушительный танец,
В искрах рождается новый закон.
Там, где горел первобытный румянец,
Властвует ныне проснувшийся он.