Встреча. Из цикла Дитя мира

Так предстала она предо мною почти в начале своего девятого года, я уже увидел ее почти в конце моего девятого.  Появилась облаченная в благороднейший кроваво-красный цвет, скромный и благопристойный, украшенная и опоясанная так, как подобало юному ее возрасту. В это мгновение -- говорю поистине -- дух жизни, обитающий в самой сокровенной глубине сердца, затрепетал столь сильно, что ужасающе проявлялся в малейшем биении. И, дрожа, он произнес следующие слова: "Ессе deus fortior me, qui veniens dominabitur mihi"… Я говорю, что с этого времени Амор
стал владычествовать над моею душой, которая вскоре вполне ему подчинилась.
…
Безумье слёз, неистовство смятенья
Так неотступно следуют за мной,
Что каждый взор судьбу мою жалеет,

Какой мне стала жизнь с того мгновенья,
Как отошла мадонна в мир иной,
Людской язык поведать не сумеет."
(Данте Алигьери, "Новая жизнь")

Так бредил я, пока не потерял
Контроль над Роллс-ройсом.
Моя машина петляла, и резкий удар
Вытащил меня из фантазий. Черт!
Я заметил впереди крутящееся колесо велосипеда
А рядом – она, как оброненная кукла,
Из-под задравшейся юбки белели трусики, 
– Как зовут тебя?
– Мелоди
– Какая еще Мелодия?
– Мелоди Нельсон
…
Не имея ни каких-либо ценностей, ни Бога в сердце
Дабы они вернули мне мою смехотворную любовь
Я, как туземцы, молился на грузовые джеты в ночи
И я уповаю на авиакатастрофу
Которая приземлила бы ко мне Мелоди
Несовершеннолетнюю, ушедшую к звёздам
– Как зовут тебя?
– Мелоди
– Какая еще Мелодия?
– Мелоди Нельсон
 (Серж Генсбур, «История Мелоди Нельсон»)

Я в поле брел, по бездорожью,
У края пропасти, во ржи,
Свободе ветреной доверясь,
На сердце руку положив.

И в поле девочку заметил:
Собрав венок из васильков
Она гуляла, песню пела,
Но песня та была без слов.

У края пропасти, под вечер
Мы с нею ветрено сошлись
Зияла пропасть перед нами,
И пела сладостная высь.

Мы с ней дарами обменялись:
Она мне землю отдала,
А я с ней небом поделился.
Была то детская игра.

Но знаем мы, что нет фатальней 
Игр детских в мире ничего,
Земля и небо обвенчали
Наш путь совместный, сердца кров.

Поэты муз не выбирают.
Они приходят, как судьба,
И начинаются рост хлеба.
И зерен жизни молотьба.

Хлебами жизни путь измерен.
В них – отблеск детства, плоть и кровь,
Объятия земли и неба,
Наивность, вера и любовь.

В каком краю, ты, Беатриче,
Сплетаешь неба васильки?
Где, Мелоди, ты внемлешь звездам,
Предвечный созерцая лик?

Я знаю: вновь пути сойдутся
Средь ржи гуляющих детей,
Земля и небо станут домом,
Встречая взрослых новый день.