Сегодня исполняется 185 лет со дня гибели Михаила

Погиб на дуэли 15 (27) июля 1841 года в Пятигорске в возрасте 26 лет.


 Лермонтов и Мартынов ещё вместе учились в Московском пансионе и были друзьями.

 Наверно вместе читали главы Евгения Онегина.
И никак не думали, что это пророчество про них самих:

«Вот пистолеты уж блеснули,
Гремит о шомпол молоток.
В граненый ствол уходят пули,
И щелкнул в первый раз курок.
Вот порох струйкой сероватой
На полку сыплется. Зубчатый,
Надежно ввинченный кремень
Взведен еще. За ближний пень
Становится Гильо смущенный.
Плащи бросают два врага.
Зарецкий тридцать два шага
Отмерил с точностью отменной,
Друзей развел по крайний след,
И каждый взял свой пистолет.
«Теперь сходитесь».
Хладнокровно,
Еще не целя, два врага
Походкой твердой, тихо, ровно
Четыре перешли шага,
Четыре смертные ступени.
Свой пистолет тогда Евгений,
Не преставая наступать,
Стал первый тихо подымать.
Вот пять шагов еще ступили,
И Ленский, жмуря левый глаз,
Стал также целить — но как раз
Онегин выстрелил... Пробили
Часы урочные: поэт
Роняет молча пистолет,»

Лермонтов и Мартынов стрелялись с 15 шагов.
Точь в точь как и Онегин с Ленским. Их развели на 32 шага, потом каждый сделал по 4 шага вперед и потом еще по 5. И ещё один («шагнул вперёд чуть-чуть»). Пророческие 15, точь в точь как при дуэли на горе Машук.

Храбрейший офицер, но на простой рубака, а человек создавший Печерина…. Сколько же в нем было затаенного, внешне холодный, внутри глубоко эмоциональный, но чуждый тому Миру.

«Но я боюся вам наскучить,
В забавах света вам смешны
Тревоги дикие войны;
Свой ум вы не привыкли мучить
Тяжелой думой о конце;
На вашем молодом лице
Следов заботы и печали
Не отыскать, и вы едва ли
Вблизи когда-нибудь видали,
Как умирают. Дай вам бог
И не видать: иных тревог
Довольно есть. В самозабвенье
Не лучше ль кончить жизни путь?
И беспробудным сном заснуть
С мечтой о близком пробуждение?»



Николай Соломонович Мартынов — это отставной майор, литератор-любитель и давний знакомый Михаила Лермонтова, застреливший поэта на дуэли 27 июля 1841


Писал стихи, пробовал себя в литературе и носил романтический образ «черкеса» с большим кинжалом, за что Лермонтов часто над ним подшучивал

Из-за насмешек поэта над его горским костюмом и манерами Мартынов вызвал Лермонтова на дуэль.


Мартынов был арестован и отдан под суд.
Провел несколько месяцев на гауптвахте и под следствием.
Получил относительно мягкое наказание по меркам того времени: церковное покаяние и трехмесячный арест с последующим зачислением на службу под надзор.

Позднее жил в Москве и в своем имении, до конца жизни тяжело переживал случившееся и общественное осуждение.


Посмертная судьба Николая Мартынова, убийцы Михаила Лермонтова, оказалась трагичной: его фамильный склеп был полностью разграблен, а останки уничтожены.



 Николай Мартынов умер в 1875 году в возрасте 60 лет. Его похоронили в фамильном склепе рядом со Знаменской церковью в селе Иевлево (ныне село Знаменское, Тверская область).



Завещание: Сам Мартынов перед смертью просил похоронить его в безымянной могиле и не ставить никаких опознавательных знаков, так как стыдился содеянного на дуэли. Однако родственники не выполнили его последнюю волю.



Разорение склепа: В 1924 году воспитанники местной Алексеевской детской колонии (школьники) ворвались в усыпальницу. Они полностью разграбили склеп, выбросили кости дуэлянта наружу и, по свидетельствам очевидцев, утопили его останки в местном пруду



Николай Мартынов превратился в глубоко несчастного человека, которого до последних дней терзало тяжелейшее раскаяние за убийство Михаила Лермонтова. Окружающие воспринимали его исключительно как «Мартынова Лермонтовского», а сам он искал утешения в религии и модном тогда мистицизме


Мартынов набожно молился о душе погибшего поэта, регулярно посещал церковные службы и даже инкогнито совершил паломничество к могиле Лермонтова в Тарханах


Попытки самооправдания: В своих мемуарах («Моя исповедь» и записках для историков) Мартынов пытался доказать, что не был хладнокровным палачом. Он утверждал, что Лермонтов буквально вынудил его совершить этот выстрел своей беспощадной травлей, карикатурами и язвительными насмешками при дамах. Мартынов называл себя лишь «слепым орудием провидения


Пожизненный позор: Общество не простило Мартынова. Он жаловался на изоляцию, сталкивался с публичным презрением и плевками на улицах, из-за чего почти перестал писать стихи и прозу и заперся в своем имении. За угрюмый, замкнутый вид молодежь прозвала его «Статуей Командора»


Спиритические сеансы и вызов духа Лермонтова


Став в зрелые годы убежденным мистиком, Мартынов страстно увлекся спиритизмом. Стены его кабинета были завешаны картинами таинственного и мрачного содержания



Главной целью его мистических практик было желание вызвать дух Лермонтова. По воспоминаниям современников, на этих домашних сеансах Мартынов усердно пытался вступить в контакт с погибшим поэтом, чтобы лично попросить у него прощения и облегчить душу от многолетнего греха. Однако, согласно семейным преданиям и свидетельствам близких, дух Лермонтова на призывы своего убийцы так ни разу и не явился


Святейший Синод назначил Николаю Мартынову за убийство Михаила Лермонтова 15 лет церковного покаяния (епитимьи). Изначально военный суд приговорил его к разжалованию и каторге, но император Николай I смягчил наказание, заменив его трехмесячным арестом на гауптвахте в Киевской крепости и последующим духовным взысканием

Мартынова отправили отбывать наказание в Киево-Печерскую лавру под надзор духовника, протоиерея Иасона Мациовича. Суть покаяния сводилась к строгой духовной дисциплине


Ограничение в правах: Мартынов был временно лишен права причащаться Святых Таин (отлучён от евхаристического общения).


Молитвенное правило: Каждый день он был обязан читать установленные покаянные молитвы и класть строго определенное количество земных поклонов за упокой души убитого им Лермонтова


Публичное покаяние: Он должен был регулярно исповедоваться и стоять на церковных службах отдельно от остальных верующих — на месте для кающихся грешников.



Уже через год, в августе 1842 года, Мартынов подал прошение в Синод с просьбой сократить срок. Синод перенаправил этот вопрос его духовному отцу


В 1843 году духовник, видя сокрушение Мартынова, снизил срок епитимьи с 15 до 7 лет.


25 ноября 1846 года Святейший Синод полностью освободил Мартынова от дальнейшей публичной епитимьи, постановив, что он «принес достойные плоды покаяния». Остаток духовного долга Синод оставил «на собственную его совесть». В общей сложности реальное церковное наказание продлилось около 5 лет.


Судьба секундантов дуэли Михаила Лермонтова сложилась по-разному: Михаил Глебов погиб на войне через несколько лет, а Александр Васильчиков прожил долгую жизнь и стал известным общественным деятелем


После гибели поэта 15 июля 1841 года оба секунданта были арестованы и преданы военному суду.Николай I помиловал обоих: Глебова — из-за тяжелой раны, полученной ранее в бою при Валерике, а Васильчикова — благодаря заслугам его отца