О Брестской крепости

Здесь чиж на рассвете затянет свой реквием.
Здесь реки нахлынут огнями войны.
Здесь радость и горе такие редкие:
Здесь память жива о героях страны.

Когда-то давно здесь дымили каналами
Заводы и фабрики меркнущих лет,
Крестьяне пахали, уверовав в Сталина,
И в печках чугунных румянился хлеб...

...Едва восходило на небе светило, и
Защитники видят вторжение в Брест!
Нацистские танки заехали с тыла им,
На каждом — изогнутый Гитлером крест.

С кривыми улыбками ждут угнетатели:
Минуты. Часы. Оборона крепка.
Из форта выводятся дети и матери,
И там остаются лишь наши войска.

Мортиры стреляют во имя Германии,
И почва трясётся от грома свинца.
Пугай, подкупай, приближайся, заманивай —
Ты этим не сломишь героя-бойца.

Настрой поменялся с чванливого хохота:
Проходит неделя, но стражи стоят.
Скелеты, покрытые кровью и копотью,
Опять выживают в смертельных боях.

Без пищи, без танков, без капитуляции —
Выходит, был прав дворянин в Осовце:
«Не в русских традициях было бы сдаться им,
Погибнуть за Родину — вот наша цель».

Их не испугает суровость в названиях:
План «Ост», «Барбаросса», СС, Холокост,
Лишь смерть и Отечество, боль и страдания —
И только крошится немецкая кость.

Жестокость и гнев оккупантов парировал
Советский майор из кубанских степей:
Противник услышал о роте Гаврилова,
Чья память осталась у нас и теперь!

Ведь честь нашей армии безукоризненна:
Козельск, Севастополь и Брест не соврут —
И в каждом блестит ярче золота жизнями
Российских мужей незапятнанный труд.

Здесь чиж на рассвете затянет свой реквием.
Здесь реки нахлынут огнями войны.
Здесь радость и горе такие редкие:
Здесь память жива о героях страны.