То ли песенка, то ли

плач, то ли реквием.

Дремлет в недрах земных
червь.
Спит в пучинах морских
кит.
Одноразовый
че-
ловек
в многоразовой тьме
спит.

Больше не радует это простое:
листьями дней золотых
Осень опять устилает покои
комнат янтарных своих.

Я не то чтоб жил изо всех жил,
выбрав - Бог простит! - грех и смех.
Улыбается мне - во сне - жизнь.
Усмехается мне в глаза смерть.

      Рад Аду Рай! И в пустоте саднящей
      блаженный старец - бывшее дитя -
      бормочет вслух вслед жизни уходящкй:
     "Всё - ложь. Хотя и книга бытия."

Ты не плачь, старик, и не сетуй -
сколько сердцу осталось биться.
Все, кто умерли - уже дети.
Снова - дети, цветы и птицы.

Надо же, надо же надо надеяться на лучшее!
Надо же, надо же - мы всё надеемся на лучшее!
Боже мой, боже мой, мы все надеемся на лучшее!
Тод но Бог не слышит нас.

Дремлет в недрах земных червь.
Спит в пучинах морских кит.
Одноразовый че-
ловек
в многоразовой тьме спит.

Многоразовых слов бред.
Одноразовых крыл взмах.
Если тьма, что во мне - свет,
какова же тогда тьма?

      Ты не плачь, старик, пусть - плацебо
      в пользу бедных - Рай. Рай Жар-Птица!
      Всех, кто умерли - примет Небо!
      В крайнем случае - прослезится.

Надо же, надо же, надо надеяться на лучшее...