Из Чарльза Симика - Читая историю

                Чарльз Симик

                Читая историю

                Хансу Магнусу

                Иногда, когда читаю историю
                В библиотеке,
                Я словно вижу перед собой тех,
                Кто были приговорены к смерти
                Столетья назад,
                И их палачей.
                Я вижу перед собой каждое их бледное лицо,
                Будто судья
                Зачитывает приговор,
                И удивляюсь мысли,
                Что я ещё не существую.

                С закрытыми глазами я могу слышать
                Пенье вечерних птиц.
                Скоро они умолкнут
                И наступит
                Последняя ночь на земле
                В полноте скорби своей.

                Как огромны, темны и непроницаемы
                Предрассветные небеса
                Для тех, кто идёт навстречу смерти своей,
                В мире, где меня нет,
                Где я всё ещё могу видеть
                Чью-то сгорбленную спину,
                Чью-то фигуру со связанными руками,
                Удаляющуюся от меня,
                Чью-то седеющую голову на плечах,

                Того, кто в последнее мгновение жизни своей
                Смутно догадывается обо мне,
                И думает обо мне, как о Боге,
                Как о Дьяволе.               

 Примечание: Энценсбергер Ханс Магнусен (11 ноября 1929, Кауфбойрен, Бавария — 24 ноября 2022, Мюнхен) — немецкий поэт, писатель, драматург, эссеист, переводчик, издатель и общественный деятель.Произведения Ханса Энценсбергера переведены более чем на 40 языков мира.               

   Reading History

for Hans Magnus

At times, reading here
In the library,
I'm given a glimpse
Of those condemned to death
Centuries ago,
And of their executioners.
I see each pale face before me
The way a judge
Pronouncing a sentence would,
Marveling at the thought
That I do not exist yet.

With eyes closed I can hear
The evening birds.
Soon they will be quiet
And the final night on earth
Will commence
In the fullness of its sorrow.

How vast, dark, and impenetrable
Are the early-morning skies
Of those led to their death
In a world from which I'm entirely absent,
Where I can still watch
Someone's slumped back,
Someone who is walking away from me
With his hands tied,
His graying head still on his shoulders,

Someone who
In what little remains of his life
Knows in some vague way about me,
And thinks of me as God,
As Devil.