Сидит мужик на лавке у ворот

Сидит мужик на лавке у ворот.
Газета на коленях перед ним.
Знакомому издалека кивнёт
И вновь пускает кверху сизый дым.
Красивый шрифт – «Малиновский  восход»!
О чём вещает «местный брехунок»?
О жизни граждан в високосный год
И про циклон, идущий на восток.
Лет мужику на вид за шестьдесят.
Морщины, складки, ёж седых волос.
Он иногда поднимет кверху взгляд
Почешет лоб и запотевший нос.
Так хорошо, так сладко мужику!
Вокруг места родные. Летний день.
Облезлый пёс пугнул соседских кур.
Кустится в палисаднике сирень.
За мамкой – жеребёнок с ветерком.
Тропинка влево,  вправо, через ров,
Берёзовая роща под бугром
И луг со стадом дремлющих коров.
А дальше? Дальше тихая река
И горизонт полоской голубой.
И облака! Такие облака,
Что нехотя засмотрится любой.
Всё хорошо, но вдруг в какой-то миг
Как будто бы потянет холодком…
Задумается, загрустит мужик.
И слёзы на глазах и в горле ком.
Охватывает пламя изнутри,
И мутным половодьем мысли прут.
Присаживаюсь рядом: «Говори,
Иван Иваныч, как живёшь ты тут?»
Иван Иваныч – золотой мужик.
Порядочный мужик, из работяг.
Перед начальством гнуться не привык
И не привык работать кое-как.
Всё, что имеет он, своим горбом
День изо дня упорно добывал:
Построил он себе добротный дом,
Сарай построил, выкопал подвал;
Двух сыновей-помощников растил.
Дочь расцветала красотой – вся в мать.
Сбывалось то, чем грезил он и жил.
Чего ещё-то мужику желать?
С женой, усевшись вечером за стол,
Под градусом немного находясь,
О будущем детей он речи вёл,
Страной советской искренне гордясь.
Поверил ли тогда бы он, скажи,
Что его счастью близится конец
И рухнет в одночасье наша жизнь,
Разбившись миллионами сердец?
Наивно веря в лучшую судьбу,
Одни желали страстно перемен,
Иным был в радость самый жуткий бунт,
Других ждало забвение и тлен.
Иван Иваныч глубоко вздохнул,
Свернул газету, поднимая взгляд:
«Ты знаешь, мы похожи на акул:
Глотали бы и жрали б всё подряд.
Такое ощущение, что яд
С младенчества уже в иных проник,
И меч на брата поднимает брат
И не страшит злодея Божий лик!
Да из войны, из войн наш вышел род.
В смертельной схватке зверя победив,
Страну из пепла возродил народ,
И был народ мечтой о счастье жив».
На миг Иван Иваныч замолчал,
Уставившись в сиреневую даль.
Такой укор в словах его звучал!
И грусть в его глазах была, печаль!
«Ты знаешь, в девяностых тех лихих,  – 
Он продолжал, волнуясь, горячась, –
Из ям не вылезал я долговых.
Я помню это время, как сейчас.
Ни денег, ни работы; житие,
Как у церковной мыши, – беден быт.
Голодные, в поношенном тряпье
Ходили дети в школу – боль и стыд.
Я летом на шабашках пропадал,
К любой работе честно подходил,
Зимой могилы за гроши копал,
Вагонов, поди, сотни разгрузил.
Я делал всё, чтобы моя семья
Нашла свой путь уже в иной стране,
Чтоб видели и дочь и сыновья
Кормильца и защитника во мне».
Иван Иваныч снова замолчал,
Вытаскивая пачку сигарет.

Купалась зелень в солнечных лучах.
Кивая, клёны слали нам привет.

Какая благодать –  жить на земле,
Во все глаза смотреть на белый свет!
Луга, речушка, золото полей –
Для сердца ничего милее нет.
Этой простой и хрупкой красоты
Урод лишь только не поймёт вовек.
А может, нет духовной высоты
И без морали счастлив человек?
Надёжный бизнес, должность, статус, связь –
Вот то, к чему стремится большинство …
Вчера в грязи был, а сегодня князь.
И это больших денег волшебство!
Любить Россию там, где есть комфорт, –
Под пальмой на Канарах, где-нибудь,
Приехав в Эмираты на курорт,
Неплохо о берёзоньках всплакнуть.
Неплохо о России размышлять:
Дороги, дураки и пьянства вред,  –
Когда счета есть в банках да штук пять,
И папа-босс, сложивший партбилет. 
И в Интернете, на ТВ, как мух,
Самодовольных умников полно,
Что изучали в книжках русский дух
И о России знают по кино.
Мы чуть ли не в восторге от картин,
Где деревенский рай среди лугов.
А если докопаться до глубин?
Спросить про жизнь у баб и мужиков?
– Я верен этой жизни остаюсь.
Мне чужд и непонятен новый путь.
С тобой о наболевшем я делюсь,
Коли неправ я – ты не обессудь.

По трассе мчались фуры дребезжа,
И я порой от грохота их глох.
Иван Иваныч дальше продолжал
Свой долгий, свой печальный монолог.
Он не заметил, говоря в сердцах,
Что со всем рядом каблуки стучат.
Откуда ни возьмись два сорванца,
Два огольца повисли на плечах.
 – Ох! Бедокуры! Ох и шалуны!
От их забавы дергается глаз.
Вздыхал Иван Иваныч:
«Пацаны… Попугивают деда иной раз!
Они у нас с рождения почти.
Жена и я теперь им мать с отцом.
А дочь я, видно, где -то упустил…
Пьёт беспросыпно с мужем-подлецом.
Последнее выносят за стакан
И блудят по селу, как два бомжа.
Заглянешь им в глаза – сплошной туман.
И ничего им, никого не жаль.
Не обогрела старость нашу дочь.
А только сердцу муки, только боль.
Никто, ничто не в силах нам помочь.

Эх, скольких свёл в могилу алкоголь!
Мысль о больших деньгах бросает в жар.
Одна мечта - урвать солидный куш.
И сладкой жизни радужный пиар –
Ловушка, западня для юных душ!

Стоял ноябрь. Морозы по ночам
Уже крепчали. Ветер на бугре
Деревья с завыванием качал
И громыхал калиткой во дворе.
На землю снег не торопился лечь.
На улице темно, хоть глаз коли…
Мы день и ночь топили в доме печь,
Угля ведра по три за сутки жгли.
И как -то раз сижу я у печи.
Тепло, уютно, а на сердце груз,
И как-то оно странно так стучит…
Дай, думаю, до дочери пройдусь.
Вот её дом. В окошке бледный свет.
За дверью гробовая тишина,
Стучу, зову – ни шороха в ответ.
Пошла гусиной кожей вся спина.
Врываюсь внутрь и вижу: на полу
Среди бутылок, мусора, тряпья
Мои внучата съёжились в углу,
А на кровати с мужем дочь моя.
Храпят они, а в доме холод, жуть
И грязь кусками, вонь – аж пот прошиб.
И стоило мне пару раз вздохнуть,
Меня едва не вырвало с души.
Сграбастал внуков и на выход, прочь.
Как вдруг две крысы шмыг передо мной.
Я шапкой в них, с размаху, во всю мочь:
А ну, зверюги, с глаз моих долой!
А дальше вовсе просто сущий бред!
Ко мне ручонку тянет Вова-внук,
Я так и ахнул – а двух пальцев нет:
Отгрызли пальцы крысы пацану.
На дочь и зятя заорал я: «Встать!!!» –
Меня озноб от ужаса трусил.
Я в бешенстве перевернул кровать…
Не помню даже, как их в гневе бил.

Не помню, как донёс я моих крох.
Не помню я дорогу, поворот.
Пришёл в себя, взбираясь на порог,
Очухался, гляжу: а снег идёт.
Снег кружится над рощей, над селом.
Уже в снегу дома, белеет сад…

Платил бы за грехи  – то б поделом,
Но я не знаю, в чём я виноват…»

Умолк Иван Иваныч, я молчал.
От ясеня тянулась к дому тень.
Кузнечик полз по ветке, стрекоча.
Кончался день, огромный летний день.

Расстались мы… Домой, не торопясь,
Я улицей, знакомой с детства, шёл…
Меня рассказ до глубины потряс.
На сердце было так нехорошо.

Вот церковь, магазин и два столба.
За ними клён и к дому поворот…
В тот вечер я не думал, что судьба
И мне подкинет от своих щедрот.
Как много в мире похоти и лжи!
Как много глупых и ненужных слов!
Люби и наслаждайся, пока жив,
Одно имеет смысл – это любовь!
Успей вглядеться, вдуматься, понять,
Успей сказать, как на сердце легло,
Что светел взгляд и что ясны глаза 
И что незаменимо рук тепло.
Нужно спешить! Спешить, спешить, спешить,
Чтобы десятый или сотый раз
Спасти-согреть огнём своей души
Родного человека в трудный час.


2020 - 2026 год