Чёрный венец

С моей отверженной главы 
Я сорвал венец из молний чёрных, 
Я бросил в бездну все миры, 
Чтоб стать твоим — и стать покорным. 

Люблю тебя не плотью — нет, 
Люблю огнём, что жжёт вселенную, 
Любовью, от которой свет 
Бежит, как раб, в ночь сокровенную. 

Ты — та, кого в раю искал, 
Когда ещё был ангелом свободы, 
Ты — та, кого в аду назвал 
Единственной причиной паденья в воды. 

Мой рай — твои глаза. Мой ад — 
Твой голос, режущий, как пламя. 
Я отдал всё. Я стал ничем. 
И только ты — моя держава, знамя. 

Люблю так, что сама любовь 
Дрожит и просит пощадить меня. 
Люблю так, что молчит Христос, 
И дьявол шепчет: «Это — выше меня». 

И вот она пришла. Не ангел. Тенью 
Тьмы чёрных прядей, косой, как удар, 
В огромных стёклах — взгляд карий, бездны, 
Где тонет свет и гибнет самый ад. 

На губах — усмешка, тонкая, как лезвие, 
В ноздре — кольцо, что держит мир на грани, 
А на груди — цветок из серебра, 
Как клятва, что она не от земных желаний. 

Она идёт — и воздух рвётся в клочья, 
В коротком платье, чёрном, как грех, 
Ноги в чулках, что шепчут о полночи, 
И каждый шаг — приговор для всех. 

Я видел троны, видел небо в крови, 
Я проклинал и звёзды, и творца, 
Но перед ней — колени сами в дрожи, 
И даже тьма склоняется ниц. 

Её глаза — не очи, а колодцы, 
Где тонут боги, демоны и я. 
Она не просит. Она просто смотрит — 
И рушится моя судьба. 

Люблю её нездешней, дикой страстью, 
Люблю так, что молчит сама любовь. 
Она — мой рай, мой ад, моя напасть, 
Моя последняя и первая кровь. 

И ради неё я готов на всё. 
На всё. Без меры. Без конца. Без дна. 
Я выжгу небеса до самого дна, 
Я вырву сердце у самой тишины. 

Растопчу законы, кровь и плоть, 
Предам всех, кого любил когда-то, 
Отрекусь от имени, от рода, 
Стану тем, чего боится даже ад. 

Я выпью яд из собственных ладоней, 
Я лягу в гроб живым, лишь бы она 
Хоть раз взглянула так, как смотрит ныне, 
И молвила одно — одно лишь «да». 

Я раздавлю вселенную в кулаке, 
Я разорву пространство и время в клочья, 
Я стану чумой, я стану чумой для всех, 
Лишь бы она осталась моей ночью. 

Я не прошу пощады. Я не жду прощенья. 
Я сам себе и палач, и жертва, и судья. 
Ради неё я предам даже себя, 
Ради неё я уничтожу всё, что есть во мне. 

И если Бог восстанет — я его убью. 
И если Дьявол встанет — я его сожгу. 
И если мир рухнет — я его подниму 
Лишь для того, чтоб снова положить к её ногам. 

Она — мой конец. Она — моё начало. 
Она — единственный закон, что я признаю.