В пещере

Из судьбы лоскутов я сшиваю долю,
чтоб примерить ее в уголке пещеры
без особых тревог и ненужной боли
от безумства теней, потерявших веру.

В той пещере я был перепродан миру
за какую-то мелочь, червонца вроде,
как послание Бога-Отца мессиру
с предложением поразмышлять о коде.

Тот, отметив забавность письма, ответил,
что, конечно, готов, но с одним условьем -
пусть на этом счастливом, но темном свете
Бог создаст что-то новое не с любовью.

И на это Всевышний с улыбкой пресной
наваял на пещеры рожденья стенах
пару окон, чтоб стало пещерным тесно
в бесконечном пространстве своей Вселенной.

Контрагенты остались довольны. Я же,
понимая тех окон пустых природу,
в ответвлениях темных искал крестражи,
без которых не мог обрести свободу

от себя самого. Люди, вняв картинкам,
предлагавшим иллюзию как реальность,
стали шастать по душ беспокойных линкам,
принимая за чудо свою банальность.

И, казалось бы, все хорошо. Все славно
в суете темнотой освещенных окон,
у которых никто не находит равных,
ибо всем, там стоящим, не одиноко

в многослойной толпе близнецов по вере
и надежде, омытых чужою кровью
ради старой мечты обойтись в пещере
только ими, минуя контакт с любовью.

Но, увы, в нарисованных окнах счастья
никому не доступен момент касанья
к мифу целого, ставшего частью части
из каприза отправленного в изгнанье.

Вот поэтому я и не брежу волей,
и, приняв без условий любовь как меру,
из судьбы лоскутов я сшиваю долю,
чтоб примерить ее в уголке пещеры…