Грешник

В  Монастыре живал.  И в церкви танцевал
С девицей, ещё не ставшею  блудницей...
Был женский монастырь. — курсантской школой стал.
Над прошлым не хотели мы глумиться.

Своё мы брали в юности сполна.
Но монастырь свои имел могилы.
А призракам плоть каждая — жена.
Я был там мальчиком, мальчиком был милым.

Тех древних стен — кирпичных красных стен —
Вовек мне не забыть:
             То были годы моих измен любимым,
Чтоб любить  весну живую, сумерки  и  сень.

А в городе стоял собор  великий,
Мы там ходили с трепетом в груди.
Но там же,  на девичьи глядя лики,
Шептали им:  "Сегодня в парк приди".

То был остов  Егорьевска.  Егорий
Нас не любил, как видно,  оттого,
Что, хотя мы жили, с прошедшим днем, не споря,
Но всё ж, мы место  заняли  его.

И как он лютовал, через годы видно,
Как изводил, как в бездну  направлял.
Но там, за городом, куда водила Лида,
Старинной церкви  силуэт  стоял.

Над ним креста уж  не было.
Берёза каким-то чудом в купола врослась.
И там я в осенении  тверёзом
Почувствовал  Христа,  как тишь и гладь.

Егорий,  в девах видящий драконов,
Меня сильнее прочих не любил.
Но Иисус  —  враг буквы и канонов,
Меня, прегрешного, от смерти отводил.

Всё это знаю я. Другим рассказ мой странен.
Не славлю я святых. Есть истинный  Аллах.
Предвидел Иисус:  я буду  странник,
В пол-меру на Земле, в пол-меру в небесах.

И стал я Одиссеем  со взглядом  Дон Кихота,
Увидел я Сирен и Сфинксов  наяву.
И рассказать  о них —  моя работа.
Я в мире  незнакомом  вам  живу.