***

Тридцать лет, как единый вдох,
Пролетели с тобой на двоих.
Я не верил в жестокость эпох,
Но судьба разлучила двоих.

Нить оборвана так неожиданно,
Тихий выдох — и прерван полет.
В небесах, где всё кажется видано,
Белый голубь над миром плывет.

Ты взлетела легко, моя милая,
Растворилась в слепой синеве.
А земля стала сразу постылою,
Словно якорь в застывшей траве.

Как же я? Я остался на пристани,
Где остыла от ласки кровать.
Мне б кричать этой пропасти истово,
Только голосу сил не набрать.

Мое сердце рвануло за птицею,
Оторвалось, болит в вышине.
И теперь ему больше не спится здесь,
На холодной, чужой стороне.

Унесла ты мой смех и беспечность,
Светлый лучик средь пасмурных дней.
Навалилась глухая увечность —
Жить без радости прожитых дней.

Только шепот твой: «Слушай внимательно,
За детьми присмотри, не сгори».
Это слово твое — обязательный
Луч спасенья в промозглой зари.

Я живу твоим строгим заветом,
Сквозь свинцовую боль бытия.
Но поверь, что ни ночью, ни летом
Без тебя не бываю и я.

Лишь одно согревает в дороге:
Там, где пусто душе и темно,
Твоя карточка в стареньком блокноте,
Или просто в кармане сукно.

Этот снимок со мной, где б я ни был —
На работе, в толпе, у реки.
Над земным моим тягостным небом
Греют фото любимой руки.