Пишу я сны твои и о тебе, рисую их то кистью, то словами, то музыкой, а иногда губами шепчу я их в небес немой мольбе. Ведь я не сплю, когда ты смотришь их в ночах нагих, наверное, не зная, что сны твои родились в снах моих, и я тебе их просто посылаю. Но есть один, его я берегу, его пишу я каплями рассвета, его росой на утреннем лугу у ног твоих в цветущих травах лета. Куда бежишь – ко мне, иль от меня, мне до сих пор тот вещий сон неведом. Ты так бежишь, волнующе маня, и я всегда бегу с тобою следом. Картины сна причудливо чудны, нас переносят, словно в сказках ветер. И вот уже в сиянии луны у моря ты и тихий звездный вечер. Я тоже здесь, но издали смотрю, как ты играешь с морем и волнами. И я себе тихонько говорю: «Твоей волной хотел бы быть, «цунами». Но снова сон меняется во сне, и снова ты становишься другая, наверно, ты не мыслишь обо мне, а я в сердцах за это сон ругаю. Сон виноват, что в нем ты не моя, хотя всегда и постоянно рядом, что я с тобой во все его края бегу в ночах, где слов и снов не надо. Что в снах твоих с надеждою одной смотрю твой сон, который не отправлен, его не шлю – ведь в нем сюжет иной, в котором я одной тобой отравлен. Хоть сладок яд, но все равно он яд, когда один я пью его ночами. Разбавить яд тобою мне велят все сны твои, рисованные снами.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.