За лесной полосой

Над передним краем – ночь глухая,
Только «пчёлы» гудят в вышине,
Только ветер качает ольху,
Да звезда промелькнёт в тишине.
Я в землянке сырой папиросу крошу,
Вспоминаю твой голос в ночи;:
«Ты себя, мой родной, береги,
Там чужие – они как сычи».

Мы зашли в этот лес по весенней грязи,
Колонна; пылала хвостом.
А впереди, сидели они
С подарками Сэма и злом.
В наших кабинах – мальчишки,
С Урала, с Алтая, да что говорить
Со всей Русской земли собрались…
Пёрли молча вперёд, умываясь свинцом,
И лес становился полком;.

Я глядел сквозь прицел, в сектор боя,
Где вражина всё пёрла
Штурмовые группы бросая.
Пулемет все гудел,
Молчаливо тоску разрывая
И понимал сквозь прицел: нет места покою,
Покамест враг в лесу редел,
Я не пятился, не робел,
К броне не жался, не стонал –
Со мной держава, мать, вокзал.
У каждого здесь совесть жжёт,
И эту совесть не убьёт.

Там, где БТРы вспыхивали, точно свечи,
Где товарищ остался лежать,
Батя-комбат, весь в шрамах и сече,
Поднимал нас за «Родину Мать»!
И мы шли сквозь «грады»,
Сквозь минный распад и батарейный разлом,
Сквозь вопрос: «Для чего это надо?»
А для той тишины, что накроет страну,
Когда мы – всёж воротимся из ада.

Смерть здесь ходит, как кот по забору,
Но сейчас я отчего-то спокоен.
Там, за лесом, – не детский, а мой мирок,
Там родные глаза и уютный порог.
И меня эта вера железно хранит,
Словно кевлар, что навылет не сшит.

Из огня выносила, землёй берегла,
В госпитальной палате мне силу дала.
Я усвоил: дело наше стоит,
С нами Бог, и значит, каждый из нас – не один!
И покуда хоть искра в груди –

Мы идём, хоть до края земли нам иди.
Дотяни;, родная, до рассвета,
Не роняй слезу у изголовья.
Я вернусь, и кончится всё это,
И душа расправится с любовью.
А югентам мы тем, счёт ещё предъявим
За друзей, за раны,
За бес сонность боевых ночей
Лес гудит, и мы уже не спим, бежим
До свиданья милая моя, родная…