про Одиссея и падших ангелов

С картин Рафаэля нам дали лики
и крылья пришили на волчьем лыке.
И этим же лыком перевязали,
и падшими сразу же нас назвали
подобно какой-то негодной швали,
и держат опутано "на подвале",
на старом матраце, клоповьей куче,
в когда-то цветущей, сосновой Буче.
Дают из ведра нам воды напиться,
а после, кроваво в него мочиться.
И грязные с нами снимают фильмы
про детскую жизнь, что проходит мимо
солдатиков, кукол и танцев в школе
и первой любви и стихов в альбоме.
За этим, скажите, вы нас родили
на облаке белом и в звёздной пыли?

Зачем Менелаю ворота Трои?
Ему захотелось молочной нови
и мягкой, податливой, алой плоти,
а тело Елены - предлог в налёте.
Все тёмные сети плетут во мраке.
Ты помнишь, Улисс, про сады Итаки,
про звёздную ночь и про ту ложбину,
в которой зачал с Пенелопой сына?
Микены, как Троя, теперь руины,
там нет ни одной на камнях рябины.
Триумф переплавит на пепел домна,
и только поэты про это помнят:
иржавую воду из батареи,
и грязные руки на белой шее,
и как до Голгофы, до Воскресенья,
настигло раскаянье Одиссея.


репродукция картины Юлии Литвиновой из инета