Женский рынок

                Вступление
Вижу, други, читаете строки.
Значит время моё подошло.
Но не будьте ко мне так жестоки.
Я лишь начал своё ремесло.

Как давно есть в Ельце женский рынок
Может кто-то мне скажет из вас
Сколько судеб смешалось песчинок
Времена в те в далёкий тот час

Продавали девиц прямо в рабство
За монету ломали их жизнь
Подчиняясь степному коварству
Слёзы скорби безмолвно лились
            
                ЧАСТЬ 1
Сказ, который хочу рассказать я,
Мне поведала мама моя.
Вы сейчас поудобней присядьте,
Изложу вам преданье, друзья.

С той поры как всё это было,
Пронеслись столетья, века.
Жил в Ельце князь, вот имя забыто.
Время стёрло его без следа.

Растил он красавицу дочку.
Всех краше она здесь была.
Раскрылась она как цветочек.
Скромна и душою светла.

В косах длинных -закатное солнце,
В синих очах – неба простор.
Восемнадцать исполнилось дочке.
Красота её - свежесть озёр.

Все Марией звали девицу.
Безупречна как солнечный день.
Шаг её словно крылья жар птицы,
А улыбка прогонит и тень.

Солнце - князь души в ней не чаял.
Всё что мог исполнял для неё.
И молва по миру людская
Ветром быстрым неслась в бытиё.

До баскака татарского злого
Долетела та добрая весть.
Загорелась в нём похоть от слова.
Вспыхнул разум, забыл он про честь.

Возжелал он девицу безумно,
Потерял и покой он, и сон.
Эй нукеры – он крикнул угрюмо –
Собирайтесь. Марию в полон.

Выкрасть тихо, в полон мне доставить.
Будет мне украшением здесь.
Я сумею гордячку заставить.
Позабыть свою русскую спесь.

Утром ранним как солнышко встало,
И петух разбудил всех вокруг,
Заискрилась река, заиграла,
Заплетая теченье в судьбу.

Побежали к протоке девицы
Искупаться в прохладе живой.
Опускали венки у водицы
На речную ладонь со свечой.

И кружились венки по течению,
Предвещая любовь и покой.
Но окуталось утро злой тенью,
Нарушая обряд вековой.

Налетели как вихрь беспощадный,
Заломали берёзку в цвету.
И сорвался в галоп дикий всадник,
Привязав, он Марию к седлу.

Скачут степью широкой нукеры,
И за ними столбом стоит пыль.
Пронесутся стрелой они, бурей,
Растоптав свежий в поле ковыль.

Потирает ладони татарин.
Вот в шатёр ему деву ведут.
Он душою настолько коварен.
Ей пощады не вымолить тут.

За кинжал он взялся рукою.
А другою за косу схватил.
И промолвил – твоей красотою
Я упьюсь, сколько хватит мне сил.

Ты готова меня позабавить,
Насладить мою душу собой? -
И Мария навзрыд зарыдала,
Покачав в тишине головой.

И смирив девичье бессилье
Прошептала, потупив свой взор –
Я рабыней буду отныне,
Принимаю безвольно позор.

Рассмеялся злобно татарин.
Насмехался над ней его глас.
Он подобен был дьявольским тварям.
Приближал он свой огненный час.

Вот рванулась Мария мгновенно.
Из ладони схватила кинжал.
И отчаянно силой священной
Нож всадила прямо в оскал.

Брызжет кровь, заливая циновки.
И баскак захрипевши осел.
Не осталось зловещей издёвки.
Хлад смертельный его одолел.

Прибежали нукеры на крики
И стоят в потрясенье они, 
На полу их грозный воитель,
И Мария дрожит у стены.

И опомнясь от шока немого
Стали в гневе девицу бить,
Сострадания нет в них святого
Но и смелости нет чтоб убить.

Вот заходит в шатёр хан баскака,
И подняв руку в верх говорит -
Князь наверно её уж оплакал,
Красотой пусть на рынке блестит.

Отвезите в Елец и продайте.
Непорочные нынче в цене.
Кандалы на неё одевайте.
Подчинится своей пусть судьбе.
          
       ЧАСТЬ 2
Везут в Елец её дорогой.
Палит июльский зной земной.
Глядит природа с выси строго,
Сравнив удел её с золой.

Вся степь от жара изнывает.
Посохли травы и кусты.
И зной суровый отражает
Всю жалость пленной красоты.

А дома князь её отец
От горькой скорби место ищет.
Беде не видится конец.
В пустой светлице мрак лишь дышит.

В окрестный край спустилась мгла.
Дружина чащи прочесала.
Но след Марии не нашла.
Чужая страсть её украла.

Скрипят тяжёлые колёса,
Мария на арбе лежит.
Стекают слёзы словно росы,
И сердце тихо так болит.

И вот Ельца видны ворота.
Тут на базаре дикий торг.
Живым товаром взять расчёты,
Продать Марию на позор.

И на помосте как на плахе
Она стоит совсем одна.
В одном испуге, в диком страхе
Стыдом и горем сожжена.

Стоит она совсем раздета
В кольце безжалостных очей.
Ни капли жалости, ни света
Среди торговцев и рвачей.

Вот конь заржал, толпа взметнулась.
Сам князь въезжает на базар.
Душа отцова содрогнулась.
Внутри зажёгся злой пожар.

Он сквозь ряды рванулся разом,
Где торг позорный накипал.
Окинул площадь грозным глазом:
«Мария ты ли?»– князь вскричал.

«О дочка, милая, что вижу!
Какой нелепый страшный сон».
И задыхаясь от обиды,
С коня на площадь спрыгнул он.

Князь на помост заходит быстро,
Накидкой стыд дитя прикрыв.
Охрана полукругом стала
Мечи из ножен обнажив.

Мария к батюшке прижалась,
Уткнувшись в тёплое плечо.
И громко, горько зарыдала.
Всё пережить ей тяжело.

И вдруг, ломая строй охраны,
Взошёл татарин на помост:
«У нас на рынке без обмана»-
Он очень громко произнёс.

«Она моя! Закон базара!
Без денег девку не отдам.»
И не боясь предчувствий кары,
Обвёл руками он кагал.

Взмахнул клинок, блеснула сталь.
Татарин рухнул на помост.
«Мне подлеца ничуть не жаль»-
Князь крикнул поверху голов.

«Кто русских женщин продаёт,
Запомните сей страшный час,
Того погибель злая ждёт
И кара каждого из вас!»

И весь базар как дикий сброд
Упал в испуге на колени.
Затих напуганный народ
Среди позора и смиренья.

Князь дочку на руки берёт
И сходит неспеша с помоста.
Навек закончен грязный торг.
Свободы, где лишались просто.

Утихла брань, замолкли крики.
Позор и страх умчались прочь.
Пред силой княжеской великой
Свободной стала его дочь.

              ЭПИЛОГ
Ну что сказать, летят столетья,
А женский рынок всё стоит.
Прошло немало здесь трагедий,
Но память наша всё хранит.
26.07.2026г.