Красный слон

И растекается по нервам боль,
И руки тянутся к лекарству
И белое пятно в полночной тишине
В ладонь выдавливает кончик пальца.

И веки опускает сон,
И все спокойней бьется сердце.
Мне снится темно-красный слон,
Как будто он обсыпан перцем.

И этот слон глядит на мир
Ужасно-грустными глазами.
Мне захотелось крикнуть: "Сир!"
И задарить его цветами.

Мне раньше снились города
С холодной, страшной пустотою.
Там были темные дома
И нечисть с жуткой головою.

И я летела сквозь дома,
От чудищ ловко отбиваясь,
И просыпалась лишь тогда,
Когда в паденье разбивалась.

Меня колол холодный меч,
И я от раны умирала.
Лица, посмевшего иссечь,
Во сне я так и не видала.

Потом меня несли в гробу
И по покойной голосили,
И в летаргическом плену
Меня почти похоронили.

Могла я слышать, не могла
Ни говорить, ни шевелиться.
Не двигались мои глаза.
Как я могла освободиться?

В какой-то миг мой дух взлетел
И сверху на меня дивился,
И он поднять меня хотел,
И улетать не торопился.

Мой дух страдал и он не ждал
Такого страшного напастья.
Взывал он сверху и кричал:
"Не время умирать!" Но пасти

Мертвых душ скользили рядом,
Скрипели голосом загробным:
"Ты наш! Смирись!" Обряду
Помешав, я голосом утробным

Вскрикнула, из гроба встала.
Неловкий сделав шаг, упала.
Очнулась - утро уж настало,
И сон водой с лица смывала.

С тех пор уже я не летаю,
И ни во сне, ни наяву.
Я постоянно засыпаю
В лекарственном уже плену.

Мне ничего сейчас не снится,
А если снится - ерунда.
Душа, как птица, устремиться
Не может в небо без крыла.

Подрезаны большие крылья,
Теперь уж больше не мечтать.
Все больше плачу от бессилья,
А небеса мои - кровать.

Сейчас я с теми, кто страдает.
Пусть мысленно, но мы близки.
И как же сильно угнетает
Судьба, зажатая в тиски.

И темно-красный слон уходит,
И машет хвостиком своим,
И новый день с зарей восходит
Над зыбким берегом моим.