Полночь

А полночь сочилась и сверху, и снизу – из стаи кустов, где от солнца скрывалась; прошлась мокрой кистью по неба карнизу и стёрла там звёзды – какие остались. Деревья дрожали, как робкая стража – в царапинах ветра, в росе по колено. Летучая мышь промелькнула. И даже, казалось, разбилась о чёрные стены. И дом повело – но сначала тихонько, как будто плечом зацепил его кто-то. Печная труба флейтой скрипнула тонко, а сруб задрожал, словно мучим икотой – и по огороду, по грядкам с капустой, по соткам земли, где картошка рядами, со мной покатился. Со скрипом и хрустом, задев край колодца и столб с проводами.
Собаки взъярились отчаянным лаем. Вьюны винограда цеплялись за крышу. Как ткань по надрыву, забор распластало. А дом поднимался всё выше и выше. А лес бушевал, словно грязная пена. А ветки стучали по раме свирепо. Клочками туман оседал по вселенной. Плыл дом в этой каше – чужой и нелепый. Мычали планеты – больные коровы; дрожали светила, как цуцики в стужу. И в споре богов – беспощадном, суровом – излишен я был, совершенно не нужен!
Соседский петух проорал – полегчало. Отхлынула жуть, задавившая горло…
Судьба, не бросайся такими ночами, что можно прогнать только криком леггорна!