Дневник моей чужой памяти

Станица Кущевская.
Мысли залипли на паузе.
Франсис Гойя в наушниках.
Eternity - Вечность теперь
в дневнике памяти.

Я тогда не знала о нём,
да и неплохо ведь было.
Сто сорок давление
при моих девяносто.
Бессильна!
Взбесили!

Сколько было убито?
Двенадцать?
Где тот дом, что полыхал огнём?
Далеко ли живу?
Прохожу мимо отважно.

Станица Кущевская
(я тот еще медицинский географ)
и ангиограф.
Вот дикая странность.
Здесь же деревня — смотри,
но народ на работу ходит,
в целом все налажено.

Да и квартирка с трудом мне нашлась.
Бургер вкуснейший...
Где бы теперь такой же достать?
Теперь недосягаемая ценность.

Сад памяти — Memory Garden —
спустя годы не строится.
ТГМУ?
Лаборатория?

Могила у тебя с видом на море.
Мне теперь вспоминается.
Ты ведь один из первых детей,
и поэтому...
Меня порвало,
а не просто поранило.

И теперь за каждого из них страшно, больно мне.
Почему других ноги носят по земле?
Хотя, быть может, ты единственный,
кто хотя бы смог.
Убежать от жажды и сойти с пути.

Слышишь — вот звонок.
У тебя всего лишь пропущено,
а у нас — оценка два.
Может, это мы
не выжили?
И сошли с ума?