тишиной и виной, и вином

У улыбки твоей столько милых оттенков.
У печали — игла да затёртый винил.
Я хотела бы написать нетленку,
Только мне на нетленку не хватит  сил.



***
Здесь и теперь, и с нами —
В нас чувство пугливей лани.
Потаённых желаний
О`гнем уязвлены.

Мы светимся.  Мы — сосуды.
Ленфильмы и Голливуды
Плачут по нам.  Гертруда
Пишет: «Потеряны…».

Потеряны нежности ночи,
Нежности дня и прочее.
И гильотину точит
Наше чувство вины.

Мы здесь и теперь стихаем.
Питаемся лишь стихами.
И поцелуем стекаем
плача, с Плача стены.



***
Тишиной и виной, и вином —
Мне как рыбе дышать в полумраке.
Спальня дивным аквариумом,
Храмом,  выжившим в Нагасаки
После взрыва, плывёт. Тишину
Не измерить ни в ваттах, ни в герцах.
Лунный кот — одичавший манул,
Сквозь тройное, стекло лапу к сердцу
Тянет и улыбается так,
Словно граф из Чешир, стопудово.
Голова, сырный жирный пятак
То растает, то явится снова.



***
Мы лежали в холодной постели
И смотрели в окно на Луну.
Ничего мы уже не хотели.
Каждый чувствовал только вину.

Были холодны губы и пальцы.
Были мысли давно далеки.
И на лицах, как будто на пяльцах,
Вышивали печаль светляки.



***
Виноватую — не вини меня.
Проклятущую — не кляни.
Что тебе в моём горьком имени...
Что тебе в моём имени?

Может жизни начало, может быть —
Перезвоны по четвергам.
Может лодка, в которой плыть и плыть
К неизведанным берегам.



***
Моя вина — твои печали,
рахат-лукум сладчайших мук,
с горчащим привкусом миндальным
и, учащённый сердца стук.

Моя вина — твои бореи
блужданий по барханам снов.
Кружит сиреневая Пери
Во тьме расширенных зрачков.

Моя вина без дна, безбрежна.
Вина... Вино... Играет кровь —
Бурлит ручья потоком вешним

Моя вина — твоя любовь.



***
Повиниться?
Ни за что,  никогда. Никогда.
Что не спится?
В оконном проёме звезда
Ярко светит,
да только не греет совсем.
Гонит ветер
овцу за овцой в Вифлеем.
Может выпить?
Чтобы правду ты снял с языка.
Может в Припять,
в рыжий лес — на года,  на века.