Выживший в Великую Отечественную Короткий рассказ

+

Когда ласточка слетает со своего гнезда, становится немного грустно от того, что лето прошло, и от ласточкиной песни. Каждой новой весной под крышей раздаются голоса тех же самых ласточек. Как будто ласточки не бывают новыми, а бывают одни и те же ласточки. Они рядом, и рядом жизнь. Она вокруг.
Спроси у ласточки, о чём её песня, и она скажет: о лучах света, проходящих сквозь крупные щели на чердачной крыше.

Та весна была мёртвой. Как может быть весна мёртвой? Весной всё должно только оживать. Талая вода — это самая настоящая живая вода.
Но вот я закрыл глаза, и вернулся в другую весну. Трудно себе представить, что выживший в Великую Отечественную военный связист, которого я увидел сквозь пелену воспоминаний, напоминающую больничный бинт, это я.

Под штукатуркой времени тишина похожа на взрыв бомбы, а взрывающаяся бомба похожа на тишину. На такую тишину, которая убивает. Берёт сначала за горло, смотрит в глаза, и решает, нужен ей тот, или другой, у которого не было десяти жизней, а была всего одна. А может, и ни одной ещё не было.

Гора из тел. Снизу люди. На них ещё, и на них ещё люди. От весеннего солнца мёртвые тела начинали размораживаться. Связист полз по обездвиженным телам, полз руками и ногами, больше собственной смерти боясь провалиться в чью-нибудь смерть. Обходного пути не было, и не было ничего страшнее.

Жизнь, как трава, давно выжжена трассерами. И всё равно, даже когда не держит земля, нужно держать линию связи. Чтобы эта линия не прервалась. Лишь бы жили и помнили, как хороша ключевая вода. Как хорош мир. Таким хорошим он бывает в детских глазах. Так мир хорош без войны. В дневнике батальона всего два слова: ВЫХОД ВЫПОЛНЕН.