Глава 14. Успехи, страхи и нарушения

     На второй неделе учебы меня, наконец, позвала к себе леди Аделин – моя последняя надежда получить ответы в живом общении, а не тратить время на поиски незнамо чего. Все странности, с которыми я успела столкнуться в Школе, в конечном счете, упирались в Правила. Аделин рассказала вкратце о древней рукописи, найденной в королевской библиотеке, где рассказывалась похожая история с Проклятием, произошедшая задолго до событий в Королевстве Озер. Ценность находки заключалась в описании рецепта, благодаря которому удалось сначала замедлить действие Проклятия, а затем и вовсе победить его. Суть принимаемых мер состояла в том, что ни в коем случае не следовало усугублять ситуацию страхом, паникой, жалобами и вообще любым распространением информации. Оказалось, что сила Проклятия возобновляется при каждом упоминании о нем. Но просто игнорирование лишь замораживало негативные последствия. А прорывом, настоящей панацеей, если верить рукописи, стало действие от обратного. К примеру, в случае болезни правителя во всех газетах писали о его несокрушимом богатырском здоровье и при любом удобном случае не забывали сказать об этом ему в лицо. Ну, и прочее в таком же духе.
     – Да, складно звучит, – согласилась я с аргументами в пользу Правил. – Но один вопрос остается. А именно: в видении было сказано, если не путаю, что для снятия Проклятия нужна я. Зачем, если следование Правилам решит проблему?
     – Да, Лира, и я задавала этот вопрос и себе, и Совету.  Мы пришли к единодушному мнению, что для окончательной победы над Проклятием необходимо найти наследника.
     – Окончательной? То есть, Вы хотите сказать, что Проклятие ослабевает?
Аделин многозначительно улыбнулась:
     – Не могу посвящать тебя в детали без согласия Совета, но твоя догадка верна. Последний отчет Комиссии это подтверждает.
     – Расскажите, пожалуйста, о Комиссии, – ухватилась я за возможность прояснить очередной вопрос. И леди Аделин прояснила. Комиссию создал Совет для наблюдения за состоянием Озера, того самого, являющегося сердцем Королевства и отдушиной для Д’Эмарина. Каждый месяц Комиссия выезжает на место, берет пробы почвы, воды и воздуха, фиксирует любые изменения и сдает отчет в Совет через леди Аделин. Так вот, последние наблюдения, проводившиеся во время моего присутствия там, оказались самыми обнадеживающими. Конечно, я очень обрадовалась словам феи.
     – А следующим твоим шагом, – опередила мой вопрос Аделин, – станет посещение королевского бала. Того самого, в честь дня рождения Киана.
Пока я молчала, ошеломленная этим известием, мне подробно расписали время, место и присутствующих. – Остальные детали позже.
     – А Мариту или кого-то из ребят можно взять с собой? – спросила я с надеждой.
     – Я подумаю, – ответила леди Аделин.

     А пока к моему насыщенному расписанию добавились занятия с ректором. Самым первым и самым сложным заданием было научиться ни о чем не думать, войти внутрь себя и слушать свою душу. Звучит красиво, но как это сделать? Два выходных дня я честно пыталась, и оба прошли без толку. Еще и домашнее задание пришлось делать ночью. А леди Аделин пообещала добавить занятий и в будни по вечерам. Я точно умру в этой Школе, так и не исполнив предназначенного. Прошла очередная изматывающая неделя, прежде чем дело сдвинулось с мертвой точки. Я смогла заставить ум молчать. Оказалось, что это не утомляет, а наоборот, помогает восстановить силы. Обрадованная, я спросила у леди Аделин, где у меня источник и каков мой магический резерв (о, нахваталась умных слов!) На что леди мне ответила, что источника у меня нет, и что я – ключ. И дальше объяснять не стала, просто загадочно молчала. Не люблю этих магов-партизан.

     В конце месяца пришло письмо от Идена:
    «Дорогая племянница, поздравляю тебя с хорошим началом учебы. Аделин лестно отзывалась о твоих успехах. Ведите себя с Маритой прилично и не нарушайте Правил. Учитесь прилежно. Если получишь хорошие отметки, расскажу новую сказку.
По поводу тех ночных призраков, если помнишь: Марин говорит, что это не его веток дело. Кстати, кого именно ты тогда увидела? Марин не уверен, но он чувствовал чужое присутствие. Кто-то был «в гостях» пока ты жила с нами, теперь он ушел. Будь осторожна.
                Твой не страшный дядюшка Иден.»

     Через пару дней, подхватив эстафету его насмешливо-снисходительного тона, я написала ответ:
                «Дорогой дядюшка!
    Я очень стараюсь вести себя хорошо, даже бегаю по утрам и чищу зубы по вечерам. Я узнала столько нового, что голова моя теперь похожа на огромную бочку, в которой знания переливаются через край. Очень жду выходных и каникул, а то знания выльются и не успеют перевариться. Марита тоже ведет себя хорошо, я за ней присматриваю. За нами присматривают Стив с Риком и Роберт, за ними присматривает магистр Ройсон, а уж за Ройсоном смотрит сама леди Аделин. Так что у нас тут всесторонний присмотр, Вы не волнуйтесь.
Видела я тогда свою маму, но это был только призрак, не она сама.
 Ничего странного или подозрительного тут пока не встретилось. Поговорите, пожалуйста, еще раз с Марином. Как именно он чувствовал чужое присутствие?
 Передавайте мой привет Томми. Скучаю по его ворчанию.               
                Лира.»

     Как-то один из практикумов у нас был с магистром Ройсоном, которому ассистировали старшие ученики. Задание было необычным – посмотреть в глаза своим страхам. Не бороться с ними, не пересиливать, а просто посмотреть на них как бы вживую. После небольшого инструктажа мы расселись в парке на значительном расстоянии друг от друга. Старшие должны были помочь встретиться с образом твоего страха и несколько усилить его иллюзию, чтобы он стабильно оставался перед глазами определенное время. Причем сам страх оставался известен только тебе, никто больше не мог его видеть, если только ты сам не соглашался сделать его видимым для ассистента. Что, впрочем, было не столь рискованно, как могло показаться, потому что за разглашение тайны чужого страха или использование информации во вред полагалось строгое наказание. Я ждала того, кто будет поддерживать мне иллюзию, когда подошла Вирджиния – повезло так повезло! – и сходу выдала: «Если и здесь пауки с крысами, то с тебя пирожное размером со свадебный торт».
     Я отрицательно помотала головой, приготовилась и закрыла глаза. Перед глазами продолжала зеленеть трава с возвышающейся фигурой Вирджи. Но вот очертания поплыли, краски погасли и я увидела себя на пустыре в серых сумерках. Передо мной четыре вертикально стоящие двери, без стен и каких-либо креплений. Заглянула позади дверей – тот же пустырь. Догадалась, что нужно открывать по очереди. Открываю первую: кухня в нашей трешке, мама и папа сидят за столом, рядом с ними я. Не теперешняя – подросток. Мы ужинаем, разговариваем, этакая семейная идиллия. Картинка заволакивается плотной дымкой, а когда снова становится видно, на месте кухни пустота с зависшими посередине двумя гробами. Меня пробирает дрожь, дверь захлопывается. Открываю следующую. За ней ряд кресел в кинозале, две школьницы – я и Лена смеются, комментируют действие на экране. Зал исчезает, мы остаемся сидящими за одной партой. Это, кажется, урок физики. Решаем задачки и потихоньку едим шелковицу, привезенную моим папой из командировки. Надо наклоняться лицом к самой парте, чтобы наш Шамиль не просек, а шелковицу держать в пакете одной рукой под партой, и это нас ужасно забавляет. Класс исчезает, мы у Лены дома готовимся к экзамену. Лена за столом, я за секретером заканчиваю очередной тренировочный вариант. Стопка бумаги, Ленины тетради, канцелярия в глубине полки – всё пропахло ароматными индийскими благовониями, хранящимися в секретере. Бросаю ручку, встаю, хватаю шелковое покрывало с кровати и заматываюсь на манер сари. Лена убегает в коридор, возвращается в палантине, завязанном на одном плече, включает запись Айшварии Рай и мы дурачимся. Но вот и нас затягивает дымкой, после которой остается пустая взлетная полоса и маленькая птица удаляющегося самолета. За третьей дверью в салоне авто мы с Олегом пытаемся разобраться с глючащим навигатором под хрипловатый блюз Луи и похоже, что никому из нас не хочется, чтобы навигатор показал дорогу к моему дому. Дымка застилает романтическую картинку, оставляя после себя ночную дорогу и уходящего по ней парня в клетчатой рубашке. Дверь закрывается. Четвертая из дверей открывается сама. По шоссе проносятся обрывки воспоминаний, знакомые силуэты, а я стою на обочине одна. Всё остальное летит: сценки, группы людей, облака, даже деревья – мимо, мимо… Остается голый пустырь и тишина. Жуткая, давящая, мертвая тишина.
     Вслепую хватаю руку Вирджинии и даю ей увидеть мой пустырь. «Глубоковато что-то ты копнула. И провалилась» – комментирует она. А в следующее мгновение начинает отсчитывать с пяти до нуля и велит открыть глаза. Открываю – она садится рядом, обнимает, гладит по спине и ласково приговаривает: «Ну, Лира, это не на самом деле, слышишь? Всё может сложиться по-другому.» Дрожь не унимается, тогда она ведет меня в целительскую и дает выпить какой-то отвар. Я успокаиваюсь и вижу тут еще некоторых наших, и все пьют успокоительное. Хочу уйти, но Вирджи останавливает, смотрит в глаза и говорит: «Случившееся в прошлом – часть прошлой жизни. Всего лишь часть. А конечная картинка – это не пророчество. Твой страх существует только у тебя в голове. Ты поняла? Повтори!» Я послушно повторяю, и мне становится легче. Голова проясняется, а с души уходит тяжесть. Я улыбаюсь и говорю Вирджи «Спасибо!», на что получаю ее бодрое «Увидимся!».

     Увиделись мы за обедом. Вирджиния подошла к нашему столику и сказала:
     – Привет! Я Джина, можно к вам?
Ребята переглянулись, а я ответила:
     – Я только за. Ребят, вы не против?
     – Ну если Лира не против, прошу  – показал ей на свободное место Стив и представился. Его примеру последовали остальные. А Марита спросила:
     – С чего это вдруг такие перемены?  Или Берт от тебя шарахается, и ты решила поймать его за обедом?
Джина заправила темную прядь за ухо и ответила, театрально хлопая ресницами:
     – Чтобы очаровать Бертика вовсе не требуется подобных жертв. 
А затем произнесла совершенно серьезно:
     – Хочу с вами подружиться. Ну, а если к нам еще и братик твой присоединится, – добавила она томно и лукаво, – то это будет приятным бонусом.
Я взяла табличку и вписала туда ее имя. Первые минуты мы ели молча. Потом Стив начал разговор об учебе, в который постепенно втянулись остальные. Только Марита молчала весь обед.

     Вечером я подошла к Марите, которая будто язык проглотила на обеде и делала вид, что поглощена учебником по лечебным зельям.
     – Признавайся, собственница, ты обиделась на то, что у меня появилась еще одна подруга? – Она кивнула и опустила голову. – Вот, смотри, – я протянула ей листок с рисунком, где изобразила нас с ней танцующих у Озера. А внизу была подпись:  «сестры». Марита выдохнула и счастливо улыбнулась, ну, прямо детский сад. Мы отложили учебники в сторону и принялись вспоминать мелкие происшествия уходящего дня.

     Дни сменяли один другой и все были похожи друг на друга, как ступени лестницы. Разве что об одном забавном эпизоде можно рассказать поподробнее. Мы праздновали день рождения Мариты, по-студенчески весело, с песнями. Ребята даже выучили «Изгиб гитары желтой…» по такому случаю. Спать легли поздно, но магистр Ройсон был предупрежден и выдал нам особенное разрешение на неуставной отбой. А вот утром… Разумеется, мы проспали, не услышали сигнал нашего трижды магического шара. Открыв глаза, я поразилась странной тишине вокруг.
     – Марита, они на дорожке, мы пропали, – констатировала я с равнодушием утопленника.
     – Они не пропали, я их тебе под стул поставила, – протянула Марита, спросонок решив, что речь о босоножках.
     – Пробежка. Диксон – пояснила я упавшим голосом.
     – Что же ты лежишь? – всполошилась Марита, мигом выскочив из постели. – А-а-а, он нас убьет!
     – Ты так торопишься на свою казнь? Забей.
И чтобы немного поднять себе настроение и взбодриться я достала Ленин эскрибир, переданный нам на время празднования. Нажала наугад – попался «Let’s Twist Again». Пританцовывая, начала натягивать форму. В дверь после короткого стука влетела Вирджиния:
     – Девчонки, проспали что ли? Диксон злющий ходит, ух! А чего это ты выделываешь? – обратилась она ко мне.
А во мне проснулся маленький чертенок и я влезла на стол.
     – Это же вам не лезгинка, а твист, – объявила ничего не понимающим подругам, – бросаем э… (никто ж не курит тут), что-то бросаем, в общем, и растираем носком правой ноги, – вспомнила сцену из знаменитого фильма, – а потом левой.
Вирджиния отмерла первой и стала со смехом повторять. Войдя во вкус, она так раздухарилась, что потеснила меня со стола. Я включила трек на повтор. Марита тоже поймала волну веселья и отрывалась, как могла. И ровно в тот момент, когда вошедшая в раж Вирджи раскрутила над головой снятую жилетку, чтобы запустить в наш хохочущий на полу дуэт, дверь открылась и жилетка накрыла стриженую голову Диксона. Надо ли объяснять, что Диксон повел нас не на штрафную пробежку, а прямиком в кабинет ректора.