Контур 002

Эта вещь не знает, что ты умерла
и всё ещё ждёт продолжения тела,
в шкафу затаившись в изломах угла,
навряд ли оно бы сейчас хотело
вернуть твой рельеф — темнота рукава
хранит очертанья былого изгиба.
И здесь не нужны никакие слова:
пальто молчаливо, как мёртвая рыба,
но помнит точней, чем извилины швов.
Ему не знакомы морщины и серость.
В плену этих пыльных, немых островов
оно сохранило холодную верность:
держать твою форму — на ощупь сукно
всё так же упруго, как в ту годовщину.
Ему, безразличному, не суждено
уйти, подчинившись рубцам и морщинам.

В карманах лежит непонятный клочок —
билет на трамвай или чек из аптеки.
Ведь ткани не важен отмеренный срок:
она не смыкает холодные веки.
 
Я сам становлюсь экспонатом извне,
всё чаще в деталях ища совпаденья.
Но кожа — не ткань, и в её глубине
нет права на столь затяжное цветенье.

В застывшем затворе не копится зло —
оно не считает потери, убытки.
В пустых рукавах — абсолютное «до»,
застывшее в петлях и прочности нитки.