Как я был котом

благодаря  глубокому  пониманию  изнанки
вспугнулся  новизной  ощущений  основательно  ослепший,
невезучая  мелодия  пушистого  мира,
как  седьмая  жизнь  на  один  аккорд,
в  комнате  тени 
и  они  пришли  обосноваться  в  торбе,
и  это  станет  намёком  на  фальшь,
много  острых,  как  нож,  слов  без  междометий
и  старая,  как  мазут  тишина,
за  окном  сносно  шевелится  дождь  в  белых  кроссовках,
это  гость,  что  пел,  потом  пропал,
сгоревший  бензин  парфюмом  войны  расползся,
его  бог  наплевал…

на  губах  извёстка  и  отлипло  желание  позировать,
чужие  мысли  в  каждом,
кто  слышит  не  свой  генератор  помех,
успех  обнародовать  ухватит  причастность,  или  непричастность,
часы  скрутят  стрелки  вперёд,
а  взгляд  запыхается
и  травля  прошлым 
перестанет  существовать…

однажды,
выгнув  спину,
кот  стал  слепым,
стало  теплей  линять  возле  совы
ровной,  как  кладка  яиц,
пагубной,  как  чёткая  мудрость,
перенёс  любопытство  когтей  в  капающую  тишину,
семь  жизней  настроил  притормозить  время…

не  для  того  чёрный  цвет  глаз  вогнут  в  сторону  равнодушия,
честен  он,
прямолинеен,  как  подскочивший  уровень  событий,
сегодня  в  компасе  песок  из  часов
и  снятся  царапины  ритмом  кочующих  стрелок,
многоуровневый  шум 
на  ощупь
напоминает  металлоизделие…

и  комбинаций  немного  у  слепого  кота  упакованного  в  шрамы,
на  свидание  с  электричеством
тянется  по  всем  правилам  равностороннего  треугольника,
взгляд  злокачественного  торможения
в  хрусте  щитовидного  хряща  выглядит 
ярко - красным  хрусталиком  напильника,
из  нерва  выдернут,
едва  держаться  стержни  слёз  в  лапах…

вакуум  коралла,
да  пожалуй,  весь  настороженный  вид
не  проявляет  желания  произвести  впечатление,
это  сорочий  инстинкт,
украсть  и  вернуться  в  подкорку  желанием 
пить  лёд  убитой  воды  под  скрип  манипуляций,
связывать  перепонки  узлов  трубочкой  капельницы,
репутация  чувствует  себя,
как  инвалидная  коляска  в  мыльной  воде –
вся  мыльная,
скользкая,
её  давит  кисель  фальшивой  десны,
тщательно,
одноразово…

а  флейта  романтичным  дыханием  шипит  сквозь
и  это  особый  воздух,
а  слепой  горизонт  стелет  плохую  дорогу  в  зрячий  тупик,
и  эта  бессмысленность 
взгромоздилась  на  кота,
как  горы,
гималайский  бог 
увидел  в  окно 
мужеподобную  мощь  иммунной  системы,
застегнул  на  запястьях  смятый  курсив  атмосферы.