Украинский разлом!

- Историческое повествование о столкновении России и Украины,
при поддержки Запада и Европы -
 словами Высоцкого, Цветаевой, Блока.

 Поэмо-хроника о столкновении миров, перекрестке судеб и надломе времени.

(Эпиграф — набат) 
И над куполом дым, и под ногами — лёд. 
Кто куда? Кто за кем? На какой поворот? 
А. Блок

---
Глава первая. Предгрозовое

Стоял июнь, но веяло январски, 
И птичий грай казался криком птичьим. 
Мы жили врозь, но в паспорте — по-братски, 
Деля простор по русскому обычаю. 
Течёт здесь Днепр, смиряя буйный норов, 
Там степь гудит от скифского поводья. 
Но зрела тьма из кухонных застольев, 
Из жажды правды, то есть — их безбожья. 

Гость ЗАПАДНЫЙ — в парче и в либеральном глянце — 
Тянул ладонь с печеньем и с кредитом. 
«Свобода! Цепь!» — кричали самозванцы, 
Ища ключи к заветным сеймам, к ситам. 
А мы? Мы спали. Или просто пели 
Под чай с дымком на кухнях коммунальных, 
Не замечая, как вблизи метели 
Смывают лик чертцов монументальных. 

Цветаева (вполголоса): 
«Всякий дом — разбойник, 
Всякий муж — убийца… 
С кем пойдёшь -  покойник, 
С кем прельстишься лицей?» 
О, слепая вольность, 
Птичья заграница! 
Снова плачет горечь 
На чужом крыльце. 

Запад пришёл не с мечом — с улыбкой. 
С кружевным воротником, с ЕС-уставом. 
И нация казалась рыбой гибкой, 
Пытавшейся сорваться с лески правом. 
Но леска крепла. Узелки вязались 
В Лондоне, в Вашингтоне, у фонтанов. 
И брат на брата косо посмотрели, 
Забыв заветы своих предков. 

---
Глава вторая. Высокий градус (Высоцкий)

Кто кончил жизнь трагически — тот истин, 
А мы — в пол шага от черты безумной! 
Нас стравливают тонко и умело, 
Сжигая грани нашей правоты.

Я им кричал: «Постой! Стрелять не надо! 
Ведь там за речкой — то же мать! 
В окопах там такие же ребята,
Которые воюют просто так.

Но репродукторы ревели: «В бой! 
Весь Запад с нами и поддержка там.
И эшелоны двинулись в перёд, пошёл металл, 
И старый Днепр со страху застонал. 

Мне говорят: «Ты чей? За красных? Белых?» 
А я — молчу! Я в нервах до предела! 
Здесь Запад шлёт броневики и танки, 
А у меня — в груди живые ранки! 

---
Глава третью. Степной пожар

И покатился вал от края и до края. 
Горели хаты, плавилась броня. 
О, Русь моя! Забытая, лихая, 
Куда несёшься впопыхах сама? 

Европа шлёт снаряды и финансы, 
Меняет кружева на порох и картечь. 
И пляшут геополитические танцы, 
Пытаясь русскую и украинскую речь 
Разъять навек, засыпать солью раны, 
Чтоб не сошлись вовеки берега. 
И набегают чёрные туманы 
На поле боя, где слепая мга. 

Блок: 
«И вечный бой! Покой нам только снится 
Сквозь кровь и пыль... 
Летит, летит степная кобылица 
В заморский штиль. 
И нет конца. И пламень до рассвета. 
Идёт война миров, война фашистов, света, 
И западный аршин мерит славянский дух!» 

---
Глава четвертая. Трагедия раскола

Расколот мир. Не карта — сухожилья! 
Рвут по живому матушки-земли. 
Те, что вчера за руки нас водили, 
Сегодня пушки к рубежам везли.

Ведь Западу так выгоден костёр, 
И по душе ему славянский гам. 
Чем шире ров, тем выше кругозор 
Его транснациональным барышам. 
Он делит прибыль, потирая руки, 
Смотря в экраны, где горит зерно. 
И раздаётся крик последней жертвы, 
В убогих селах, где темно, темно. 

Цветаева: 
«Вот шли и пели. А теперь — лежат. 
На пополам расколота граната. 
Там слева — Запад, справа — брат на брата, 
И вороны кружат над ними в небе. 
Земля моя, безумный сад! 
Кто вдруг тебя на части раздирает? 
Кто здесь чужие флаги водружает 
На твои распятые кресты?» 

---
Глава пятая. Высоцкий на передовой

Я стою на руинах, где был завод, 
Где укропчик зелёный под пеплом ждёт. 
Мне кричит натовский пулемёт, 
И французский танк на меня ползёт. 

Я кричу им: «Эй! Вы куда, чумные? 
Мы же с вами из глины одной, родные! 
Нам ли делить этот дымный ад, 
Где за спиной — заокеанский брат?» 

Но не слышат. Глухи они к мольбам. 
Команду дают заокеанские генералы. 
И летит железо по нашим лбам, 
И горят поля и наши и украинские.

---
Глава шестая. Апокалипсис дня

Дым застилает солнце. Меркнет вечность. 
Столкновение глыб, эпох, идей. 
Какая ж это наступила беспечность 
В умах просвещённых чужих вождей? 

Они принесли на блюдечке с каёмочкой 
Конфликт цивилизаций в славянский дом. 
И тают надежды тонкой соломочкой 
Под рвущимся в клочья железным дождём. 

Идёт Европа в латах крестоносных 
(Пускай под флагом правого суда), 
А из окопов мерзлых и морозных 
Глядит с тоской славянская звезда. 

Блок: 
«О Русь моя! Жена моя! До боли 
Нам ясен долгий путь! 
Наш путь — стрелой татарской волю 
Пронзает грудь. 
Наш путь — степной, наш путь — в тоске безбрежной, 
В твоих тисках, о, Запад, о, Восток!» 

---
Глава седьмая. На изломе

Семь кругов ада пройдено живьём. 
Мы смотрим в зеркало — и видим брата. 
Но он закрылся натовским щитом, 
А мы — идём в атаку до заката. 

Кто победит в пожаре этом страшном? 
Кого прославит будущий историк? 
Пока что пепел на полях вчерашних 
И горький дым у потускневших шторок. 

Запад ликует, подсчитывая баксы, 
Европа плачет от своих же бед. 
А мы стоим на перекрестке этом,
Где меркнет ложный придуманный рассвет.

---
Глава восьмая. Монолог земли

Земля гудит. Земля уже не стонет — 
Она устала плакать по сынам. 
Она в крови и в чёрном дыме тонет, 
На откуп отдана чужим дельцам.

«Зачем вы бьётесь? — шепчет чернозём. — 
Ведь я одна кормила вас обоих! 
Зачем теперь над каждым домом,
Взлетает пламя взрывов грозовых?» 

Но ветер глух. И Запад глух и строг, 
Он шлёт патроны, БТРы, дроны. 
И завязался мировой клубок 
На поле боя, где стоят заслоны. 

---
Глава девятая. Высоцкий: На распутье

И я метался из угла в угол, как зверь, 
Выбивая плечом бронированную дверь. 
Мне твердили: «Смирись и иди! 
Запад с нами во всём! А Восток отступил!» 

А я пел им про то, что земля ведь одна, 
Что от крови людей залилась вся земля,
Что нас сводят с ума за чужим столом, 
Пока мы полыхаем одним огнём! 

---
Глава десятая. Исход и тишина

Затихнет грохот. Рассеется туман. 
Останутся руины и кресты. 
И рухнет геополитический обман, 
Когда сожгут последние мосты. 

Мы будем долго разгребать завалы,
Ища друг друга в выжженной земле, 
Искать прощенья, крест земной нести 
Под стонущие звуки наших душ.

Цветаева (на прощанье): 
«Всяк дом — руины. Всяк брат — убит. 
И только ветер в поле свищет. 
О, как душа за всех болит, 
Что за бесценный дар нашлись в развалинах кладбищ! 
Прости нас, Боже. Мы сошли с ума, 
Деля твои луга под грохот грома». 

И догорает над Днепром заря. 
Стоит земля — неправая, немая. 
И ждёт искупления, глаза тая, 
Сквозь слёзы на чужих молясь краях…

Эпилог. Итог

Когда смолкает гул стальных машин, 
И оседает прах над выжженным простором, 
Останется предвечный этот чин — 
Пред небосводом и земным укором. 

Нас рассудили не в палатах сеймов, 
Не за столом заморских господских сделок. 
Нас рассудил огонь немых трофеев, 
Да этот пепел, что покрыл всю землю.

Блок (из темноты веков): 
«Забыты клятвы, и сожжены мосты. 
Но Русь не сгинет в пламени пожара! 
И сквозь оскал зловещей пустоты 
Встает заря расплаты и удара. 
Неправый суд расторгнут на крови, 
Но пепел помнит свет большой любви!» 

Цветаева: 
«О, горький хлеб братоубийственных ночей! 
О, слёзы матерей на пепелищах! 
Мы отдали себя во власть чужих мечей, 
Ища у заокеанских богов приюта в нищих. 
Но Бог один. И небо — на двоих. 
Прости нас, мёртвых, и спаси живых». 

Высоцкий (на излёте струны): 
«Ну всё, отпели. Боль ушла в прицел. 
И каждый в этом поле догорел. 
Нас стравливали тонко, ждали нас у края, 
Но совесть не продастся, не сгорит до тла! 
Мы сами за себя в аду сгорали, 
Пока чужая жадность нас вела. 
Но верю я: сквозь ржавчину и дым 
Мы снова этот мир пересоздадим!» 

И тишина над выжженной рекой. 
Ни крика птиц, ни взрыва, ни упрёка. 
Стоит земля — в растерзанном покое, 
Смотря во мглу холодного востока. 

Она прощает. И хранит впотьмах 
Всех тех, кто пал, не отступив назад,
И плачет дождь на пепельных холмах, 
Смывая шрамы выжженной земли.

____

Сгорели споры, замолчали пушки, 
И ночь упала пеплом на порог. 
В расколотом гнезде седой кукушки 
Осталась боль. И пепел. И покой.