Наивные. Глава 4 - Где существует Всевышний

ГДЕ СУЩЕСТВУЕТ ВСЕВЫШНИЙ. (глава 4)

В книге разум человеческий. Дурак книгу не напишет.

Иван Шевцов, «Тля» (антисионистский роман).

Обед, подтвердивший замечание третьей главы об основном инстинкте новой нации –чревоугодии. Послеобеденное общение пансионеров. Совесть – «коренная» человеческого прогресса – выгодно обмененная на доллар. Сады Сомерсета.


В зале главном за столом
Общество сидело, –
В основном мужского пола,
Вилками гремело.

Ели молча, с быстротой
Необыкновенной,
Словно завтра их настигнет
Голод непременный.

Снег на солнце так не тает,
Как здесь таяла еда:
Груды яств из рыб и птицы
Пропадали навсегда

В переполненных желудках,
Чтоб комками там лежать
И кошмарами ночными
О себе напоминать.

Миссис Пакинс пережила
В жизни много трудных дней,
Но кормёжка целой банды
Ей давалась всё трудней.

Пережила она легче
Трёх неверных ей мужей,
Всех невесток бестолковых –
Жён сведённых сыновей –

И теперь переживала
Откровенного мужлана,
Что судьба ей берегла
Напоследок как могла.

Но одно всё ж послабленье
Посещало и её, –
Весь обед, съедался быстро:
Пять минут и нет его!

Если дамы пообедав
Покидали зал тотчас,
То мужчины пообщаться
Оставались всякий раз.

В этих целях здесь широкий
Предусмотрен был балкон,
Колоннадами по фронту
Выходящий на Гудзон.

Контингент собрался разный,
Титулованный вполне:
Девять старших офицеров,
Не бывавших на войне

По причине малолетства
И трусливого наследства
От папаши – «пиджака» (1)
Без запала для рывка

Променять уют квартир
На свист пуль и рёв мортир.

Впрочем, в мирные года
Оттесняют их всегда
Два профессора и доктор
Юридических наук,

Преподобие из Юты,
«Дипломатов» десять штук,
Посланных из разных Штатов
По коммерческим делам,

И еще – забыл отметить –
Капитан один был там.

Разговор не отличался
Глубиной и широтой,
Большей частью он вращался
Возле темы прикладной:

Все их радости, заботы,
Верность долгу, дружбы жар,
Добродетели и связи
Переплавились в долла́р.

Что бы там не попадало
В их беседы ручеёк
Неизменно выводил он
На заветный бережок,

Где на вычурных деревьях
Густо до́ллары растут
И охапками снабжают,
Посетивших чёрный пруд.

Всё здесь мерили долла́ром,
Торг без устали вели,
Честь продав с аукциона,   
Богатели, как могли.

Тот считался патриотом,
Кто шумлив был и горяч
И плевал не без успеха
На бредущих мимо кляч:

Честность, Cовесть, Cправедливость.
Пусть идут себе туда,
Где рабочие в спецовках
Поднимают города:

Вот уже под самым небом
Крутят гайки на болтах
И затяжка всё сильнее,
И сорвался ключ в руках…

На огромной высоте
И работать простате, –
Знай, порхай себе, как птичка,
Меж железных перемычек,

Свежим воздухом дыши
И себя в руках держи.

Человеческие чувства
Лишь мешали им в делах,
Поступали с ними просто,
Как с балластом в кораблях,

Пришвартованных к погрузке.
То есть всё из трюма – вон:
Напихать сверх нормы тюков,
Подкупив морской закон.

Тот был первый, кто на старте
За деньгами сам не свой,
Опускается до плутней,
Увлекается борьбой:

Поослабит там подпругу,
Кнопку сунет в обувь другу,
Пендаль даст! Кому? За что? –
Чтоб боялися его…

Как коммерция – так ложь,
Воровство повальное,
Воровство повальное –
Счастье окаянное!

Эта песня не неслась
Над широкой Волгой,
Но по сердцу мне она
На дороге долгой.

Мартин слушал, поражался, –
Проходя в собрание,
Разрешалось проносить
Шпаги, кольты в здание,

И невинною забавой
Здесь считалося всегда
Оппонента брать за горло,
Не взирая на года.

Запугать и грубой силой
Доказать, что ты правей,
Что для истинной свободы
Может быть ещё страшней?

Разве только ятаганы
Озверевших янычар,
Приносивших властелину
Знаки преданности в дар:

Пусть растёт из знаков горка
Слева-справа от дверей,
Знай проситель худородный,
Кто здесь главный брадобрей.

Улучив своё мгновенье,               
Сделав чисто пробный вброс,            
О Чаннинге (2) из Бостона               
Челзвит задал в зал вопрос.               

Тишина повисла в зале…
Только строгий генерал,
Повернувшись к иностранцу,
Важным голосом сказал:
 
– Нам хватает пустяков
Встреченных в газете,
Ну, а больше знать о них
Для чего, ответьте?

Как-то помню о пиратах
Зачитался на посту:
«Это ошень поэтишно,
Когда яблони в цвету (3)…»

Я не вижу в этом толка.
Питер Блат стал, как девчонка,
Вспоминать о Сомерсете
Позабыв о марафете (4).

А ведь он был прототипом
Всех банкиров с Уолл-стрита (5).
Так зачем же так измазан
Сладким джемом весь конец,

Если парень был по жизни
Зафрахтованный боец (6) –

Так премудростей набравший
Из забористых статей
Драйверов и Джефферсонов
Объяснил всем суть вещей;

И отправились все в бар.
Впереди военные.
Преподобие из Юты
Не пошёл, наверное:

«Виски крепит и заводит
Бездуховных молодцов,
Под парами алкоголя
Громче, ярче смысл их слов,

Но ручей вдруг не журчит,
И камнями весь забит».
Про себя подумал Мартин,
Следуя рассудку,

И присел один за стол
Погрустить минутку.
               

ПРИЛОЖЕНИЯ В.Ф. НИКОЛАЙЧУКА.

1) От папаши «Пиджака». «Пиджак» – неформальное название офицера, не имеющего за спиной специального военного образования

2) Чаннинг, Уильям Чаннинг Эллери (1780 – 1842), критик, публицист и проповедник. В 1798 г. окончил Гарвардский университет и с 1803 г. до конца жизни оставался священником в Бостоне. Две страсти владели Чаннингом всю жизнь: утверждение унитарианства, согласно которому Всевышний существует в душе человека, и аболиционизм – как убежденность в равенстве и братстве людей разных рас.
«Религиозный принцип» Чаннинга, его утверждение, что «Бог бесконечен» и что «Бог - это любовь», привлекли внимание Л. Н. Толстого, обратившегося к наследию Чаннинга в поздний период своего творчества («Круг чтения»).

3) Это ошень поэтишно,
   Когда яблони в цвету.

Строчка из романа Рафаэля Сабатини «Одиссея капитана Блада». Роман впервые вышел в свет в 1922 году, тогда как основные действия в поэме «Наивные» происходят ближе к середине 19-го века. Данный хронологический ляп является единственным, который себе позволил автор в поэме «Наивные».

4) Марафет, внешний лоск.

5) Уолл-стрит, небольшая узкая улица в нижней части Манхэттена в городе Нью-Йорк, ведущая от Бродвея к побережью пролива Ист-Ривер. Считается историческим центром Финансового квартала города. Главная достопримечательность улицы – Нью-Йоркская фондовая биржа.

6) Зафрахтованный боец, главный герой романа Рафаэля Сабатини «Одиссея капитана Блада» был капитаном пиратского судна, имел на руках английскую лицензию на право разбойничать в морях и океанах.


На картинке: переломавшийся на волнах пополам современный "сухогруз", интересно, что MOL - название парохода - в переводе на русский означает "молекулярный вес"