Бухенвальд

От автора

Это стихотворение посвящается памяти узников лагеря смерти Бухенвальд, а также памяти моих родных евреев, погибших от рук нацистов в Бабьем яру. Оно написано как напоминание о том, что зло не должно повториться, а память о жертвах Холокоста и других преступлений нацизма не имеет срока давности. НАЦИЗМ В ЛЮБОМ ЕГО ПРОЯВЛЕНИИ, В ЛЮБОЙ СТРАНЕ, ДОЛЖЕН БЫТЬ УДУШЕН ЧТОБ ЭТОТ ЗМЕЙ ДАЖЕ ГОЛОВЫ СВОЕЙ МЕРЗОПАКОСТНОЙ НЕ УСПЕЛ ПОДНЯТЬ.


Буковый лес... Как страшно лжёт названье,
Когда под кронами — не птиц весенних трель,
А стон людей, и пепел, и молчанье,
И чёрный дым, взлетевший в неба щель.

Над Бухенвальдом — ныне тишина,
Лишь ветер плачет над холодной землёю.
Здесь собирала смерть кроваву дань,
Смеясь над человеческой судьбою.

Здесь буковый лес потемнел от беды,
От криков, что в небо ночами взлетали.
И даже ручьи, убегая и прячась в сады,
Как будто от горя свой голос теряли.

Над входом чернели слова, как клеймо:
«Jedem das Seine» — насмешка над Богом.
Палач называл преступленье добром,
Ведя обречённых последней дорогой.

Здесь номер на робе был вместо имён,
И мать не могла отыскать своё чадо.
Лишь плакал ребёнок средь свастик знамён,
Не зная, за что ему выпало пламя из ада.

Здесь хлеб был дороже несметных богатств,
А капля воды — драгоценнее злата.
За ложку похлёбки, за призрак тепла
Людей обращали в покорное стадо.

Здесь белый халат прикрывал палача,
Наука служила безумию слепо.
И дети смотрели в глаза палача,
Как будто ещё доверяли им небо.

Здесь звери в вольере счастливее был,
Чем узник, что тихо стоял у ворот.
А человек, венцом творенья Божья слыл,
Был обращён в безмолвный горький счёт.

И золотые снятые из челюстей коронки
Звенели страшным звоном у печей.
Мир продавал последнюю надежду горько
За прибыль бессердечных палачей.

Но даже здесь, среди смертельной ночи,
Не умерла бессмертная и Божия душа.
Она молилась молча между прочим,
Когда казалось — жизнь едва слышна.

Пылали без устали пасти печей,
И дым поднимался над чёрной трубою.
Он был панихидой без свеч и речей
Над каждой загубленной бесом душою.

Но даже когда всё тонуло во мгле,
Когда замолчали последние стоны,
В сердцах не погас негасимый рассвет —
Молитва сильнее железа и горна.

И грянул апрель. Задрожала земля.
Восстали живые навстречу свободе.
И рухнула власть кровавленного зла,
Как идол, стоявший на крови народов.

Сегодня здесь тихо. Цветут дерева.
Поют над холмами весенние птицы.
Но память людская навеки жива,
И ночью концлагерь все также им сниться.

Пусть больше нигде не восстанет палач,
Не будет печей и колючей ограды.
Пусть дети смеются, а матери плач
Забудут навеки... Во имя всей Правды.

Но память не имеет срока давности.
Она горит, как вечная свеча.
И Бухенвальд сегодня это данность
Взывает громче всякого суда.

Пока мы помним — зло не победило.
Пока скорбим — ещё живёт любовь.
Пока Господь зовёт людей к спасенью,
Не будет тщетной мучеников кровь.

Пусть никогда над нашей общей жизнью
Не встанет свастик огненная тень.
Господь, храни людей от новой бездны,
И сохрани для света новый день.

И если когда-нибудь в чьих-то сердцах
Опять зашевелится семя нацизма,
И пусть Бухенвальд встанет миру в глазах,
Как Божий укор человеческой жизни.

Автор Широков А.А. 25, 07, 2026 г Киев Украина.