Дорога Жизни

Зима.  Руки стынут. Кипяток в  радиАтор. ХОлодно.
Ещё мешок один мне в кузов кинут-гОлодно.
ТелогрЕйка на плЕчи,
Да хлеба кусок-до утрА.
Не подвёл бы мотор,
И старые свечи.
Всё.  ПорА.

Колонна наша тронулась неспешно.
Что ждёт там впереди, никто не знает.
Кому то повезёт из нас конешно,
Кому то нет,  порой и так бывает.

Я впереди ловлю глазами номер,
В кромешной тьме он еле различим.
Петрович там, он сахар мне проспорил,
Сказав, что Энгельс с Марксом,  типа он один.

На небе звёзд не видно,
ЗатянУло.
Знать авиа налёта избежим.
Регулировщица рукой своей взмахнула,
Мол, соблюдайте скоростной режим.

А как тут соблюдать,
 и так ползём неспешно.
Старательно обходим полыньи.
Ты, ГОсподи, прошу-прости нас, грешных,
И на "дороге жизни"
Сохрани.

Не видно ни рожнА,
Курить охОта. 
Но руль отпустишь-сразу всё.  ХанА!
На днях под лёд полуторка Федота
Вот так внезапно впереди ушла.

Внезапный взрыв снаряда впереди. 
За ним другой.
И третий справа сзади.
Идём колонной, будто на параде.
Прибавлю газ, пока ещё живой.

Тряхнуло слева, вроде не попали. 
Лишь брызги ледяные по лицу.
Ну нет,  пока к небесному отцу,
Не тороплюсь. 
Хоть часто приглашали.

Мотор гудит с натягом и тревожно.
Я выжил из него,  что только мог.
Отстать и потеряться невозможно.
Там город голодающий, братОк.

Я видел, как вдоль стен лежали люди.
Им просто не хватило больше сил.
Их не осколок, ни мороз скосил.
Табличка "Хлеба нет. Возможно завтра будет".

Ну вот и всё.
ДобрАлись наконец.
Я осмотрелся,  спрыгнув из кабины.
Довёз мешки с мукой, и солонИны.
Осколки лишь подпОртили малЕц.

Разгрузку ждём, стоим под Ленинградом.
Из наших четверо сегодня не дошли.
Во время арт обстрела
Две под лёд ушли,
И две разорваны  попаашим в них снарядом.

Я голову на руки положил,
Ах как же хочется уснуть, часов на двадцать.
Но надо к вечеру обратно собираться,
И вывозить детей голодных в тыл.

Я много лет спустя сюда пришёл,
И вспомнил всех, кто там на дне остался.
И кто Победы так и не дождался,
С полуторкой своею не дошёл.

"Дорога жизни", летом и зимой.
Дороге этой город мой обязан.
Там каждый первый  был Героем,  и второй.
С их именами он теперь навечно связан.